Полярис
Шрифт:
– Слушай, чувак, не хочешь – твое дело, подхватишь пневмонию, и тобой будет заниматься наш врач, мне по барабану. На мне свитер с утеплителем, а в пальто еще и рулить неудобно. Если ты тут решил поиграть в пай-мальчика – прекращай, с таким настроем и в твоем тупом промокшем смокинге ты и до базы не дотянешь.
Я глупо уставился на нее и, кажется, только сейчас заметил этот резкий контраст, между скромной официанткой, в черном костюме и собранными в незамысловатую прическу волосами, и этой безбашенной, ненормальной… идиоткой в сером свитере и с мотоциклом.
Я молча швырнул обратно в сугроб свою куртку, выдернул у нее из рук пальто и, затолкав куда подальше свои гордость и достоинство, которые уже давно намекали мне, что я придурок, накинул его на плечи. Как бы я не хотел в этом признаваться, но стало теплее.
– А смокинг тебя чем мой не устроил? – буркнул я, глядя, как она, с тихими ругательствами, заводит мотоцикл.
– Тупая вещь, – лаконично бросила девушка, повернув ко мне голову. – Рубашка и пиджак? Нет, рубашки с галстуками я признаю, но… кто ж такое надевает на перехватывающую миссию, а? Какой, черт возьми, придурок, придет шпионить в кос-тю-ме?!
– Я, что, теперь ради удобства должен жертвовать приличным внешним видом?!
– А ты попробуй объяснить в прачечной, – с ухмылкой ответила она, наконец-то оттерев от снега мотоцикл. – Почему это у тебя рубашка вся в крови.
Я моргнул. А затем громко выругался.
– Это была моя любимая рубашка! Как же я теперь людям то покажусь?!
Девушка закатила глаза, пнув наконец-то загудевший мотоцикл.
– Готовы, Ваше Величество? Может, Вам еще и лимузин пригнать?
– Пошла к черту!
Я раздраженно ухватился за перегородку между сидениями, и мотоцикл сорвался с места. Мимо мелькала автотрасса, руки продрогли. С неба сыпался медленный снег. Далеко внизу сверкали огни города.
– А звать то тебя как? – крикнул я через свист ветра.
Девушка слегка повернула голову.
– Кейт.
Мне даже показалось, что я ослышался – из-за ветра, бьющего в лицо, почти ничего не было слышно. «Кейт»? Ну, очень мило, что…
– Настоящее? – громко поинтересовался я, повернув голову и разглядывая далеко внизу яркие огни Поляриса.
– А сам как думаешь? – чуть не рявкнула девушка. Я решил помолчать, разглядывая далекие очертания башни «Life».
Последний раз я видел Полярис отсюда давно. Кажется, в тот день, когда познакомился с человеком, который помог мне выкарабкаться из всего этого ужаса, в котором я жил.
Тогда
В лицо мне бьет свет фар встречных машин. Я выруливаю руль, избегая столкновения, и меня отбрасывает в сторону на сидении. Сзади раздаётся визг полицейской сирены. Черт!
Я смачно выругался, включив дворники. В нос через открытое окно ударил запах ледяного дождя. Я прищурился, разглядывая скользкую дорогу через пелену воды. Навигатор пищит, сообщая о более быстром маршруте. Я поворачиваю руль и, изогнувшись, наклоняюсь к бардачку, роясь в нем. Не найдя там ничего интересного, кроме влажных салфеток и аптечки, я выругался еще раз и резко развернул машину, пытаясь найти тот поворот, о котором уже пять минут кричал навигатор. Машину занесло, и я, больно ударившись головой о низкий потолок, наконец, выехал на автостраду, ведущую в гору. Кажется, куда-то в сторону трассы, ведущей к Боско. Мимо мелькают первые деревья, гул сирены, наконец-то, остается позади. Незаметно пропадают частые фонари, и теперь они встречаются только каждые полтора километра. С одной стороны тянутся искусственные горы, с другой – лес. Навигатор перестает пищать и предлагает следовать прямо двадцать километров. На встречу все реже и реже попадаются машины – парочка кабриолетов и новенький «Porshe», и на дороге опять стало тихо. Я взлохматил волосы, наконец-то выдохнув.
Итак, теперь я в розыске, и если поймают – занесут в базу данных правительства. А оно мне ой как не надо. Хватило приключений в детском доме. Шрам на боку до сих пор не до конца зажил, и в особо плохую погоду издевательски ныл, напоминая о ноже того придурка.
Я на секунду отвлекся, чтобы потыкать пальцем в навигатор и понять, куда тот предлагает мне ехать, а когда поднял голову…
Я в ужасе заорал и ударил по тормозам, вырулив руль в сторону. Машину занесло, и о правую дверцу что-то ударилось. Кто-то вскрикнул. Я выскочил из машины под дождь. В нос мне ударил запах дождя, холода и леса. В свете единственного фонаря и фар я кое-как разглядел человека. Я выругался сквозь стучащие от холода зубы. Только этого не хватало!!! Я присел рядом с парнем, которого я сбил. Я даже решил не задаваться вопросом, что он тут делал. Я оглянулся и, убедившись, что рядом никого нет, склонился над ним. Проверил пульс, дыхание… вроде, живой. Особых ран я не заметил, да и, ощупав, ничего страшного не нашел. И что с ним теперь делать?!
Я, продолжая ругаться себе под нос, осторожно запихнул его на заднее сидение «своего» угнанного внедорожника (который я, кстати, спер у какой-то молодой девушки в розовом платье, которая отошла на минуту в автосервис).
Я залез в машину, промокший и дрожащий, и, уцепившись за руль, осторожно вырулил обратно на трассу. Медленно набирая скорость, я вглядывался сквозь пелену дождя и кидал взгляды на сенсорный экран навигатора, в поисках какой-нибудь гостиницы, заправки или вообще чего-нибудь.
Сзади вдруг раздалось какое-то копошение, и только я собирался повернуть голову, как вдруг мне в затылок уперлось что-то холодное и круглое.
Дуло.
– Остановите машину, – раздался властный голос. Я похолодел. Дрожа от ужаса, припарковал машину на обочине и включил аварийку.
– Кто вы? – процедил человек на заднем сидении, не убирая пистолет от моего затылка. Голос у него был громкий и резкий, какой-то непонятно монотонный, напрочь лишенный интонации.
– Я… – голос слегка дрогнул. Я закашлялся и поднял руки вверх, заставив себя выдавить. – Меня зовут Кр-рис. Мне восемнад-дцать, я сбежал с р-работы, на которую меня устроили после детдома, и угнал маш-шину…
Голос дрожал от холода и ужаса. Промокшая до нитки тонкая рубашка прилипла к телу. По радио, которое я включил давно, тихо играла какая-то современная песня, на которой я постарался сосредоточиться, чтобы не было так страшно.
Дуло неожиданно перестало давить на затылок.
– Повернись, – приказал все тот же голос.
Я, дрожа всем телом и не опуская руки, медленно повернулся.
Сейчас