Чтение онлайн

В Одессе народ зажиточный и искушенный. Там не будут заниматься контрабандой полудрагоценных камней. Туда рекой течет золото, оттуда тюки афганского барахла отправляются на Север, в Москву. Одесса — естественная среда обитания для девушки типа Зины.

Иркутск? Неистовые комсомольцы добровольно отправлялись прокладывать рельсы в Сибирь. Зина не из таких. Значит, что-то у нее произошло в Одессе.

Аркадий пересчитал десятирублевки — всего на тысячу. Большая сумма, в море столько не нужно.

Владивосток, «Золотой Рог», ожидающие люди за столиками. Теплое местечко. Рыбаки не ведут счет бутылкам, наверстывая упущенное за месяцы, проведенные в море в относительной трезвости, и считают заработанные тяжким трудом надбавки обременительной ношей, которую и делят с первой попавшейся женщиной. Зина наверняка процветала.

Проститутка. Контрабандистка. В зависимости от политической грамотности или национальных предрассудков, Зину можно было охарактеризовать либо как «окончательно разложившуюся», либо как «типичную грузинку». Хотя обычно грузины, а не грузинки занимались древним промыслом контрабанды. Зина, однако, представляла собой исключение из правил.

Он разложил игральные карты. Это была не колода, а целая коллекция. Самые разные советские карты с обтрепанными уголками. На одной стороне щекастые крестьянки, на другой — изображение звезды и снопов пшеницы. Шведские карты с обнаженными красотками. Английские с королевой Елизаветой. Все карты были одной масти и достоинства — дамы червей.

«Роллинг Стоунз» Аркадий не слышал давно. Вставив кассету, он нажал на кнопку. Раздались грохочущие звуки, словно Джеггера сначала сбросили на барабаны, а затем побили гитарами. Манера исполнения ансамбля с годами не изменилась. Он включил перемотку вперед. В середине кассеты — тоже «Стоунз». Поехали дальше. В конце — опять «Стоунз». Аркадий перевернул кассету и стал слушать обратную сторону.

От рулона бумаги для кардиографа Аркадий оторвал кусок и нарисовал контур корабля, обозначив столовую, где были танцы, и каюту Зины, и пометил все возможные маршруты между ними. Потом добавил точки, где стояли вахтенные, и транспортную люльку на траловой палубе.

«Стоунз» кончились, заиграла группа «Полис».

Вспомнились Наташины слова: «Ее бесценные пленки! Она их никому не давала слушать, вечно сидела в наушниках».

Снова перемотка. Корабль, казалось, заскользил с горы, увеличив скорость.

Зачем Зина отправилась в плавание на «Полярной звезде»? Из-за денег? Она бы больше заработала в «Золотом Роге». Зарубежное шмотье? Рыбаки привезли бы ей все, что она пожелала. Тяга к путешествиям? Но куда? На Алеутские острова?

Закончились «Полис», теперь играли «Дайер Стрейтс».

Он нарисовал корму и колодец, ведущий к аппарели. Тут хватало места, чтобы убить ее, но негде было спрятать труп.

Что было у нее в карманах? Пачка «Голуаз», игральная карта, презерватив. Три самые большие радости в ее жизни? Карта была дамой червей, таких карт Аркадий никогда не видел. Еще немного пленки вперед. Под «Полярной звездой» он нарисовал «Орла».

«Политически грамотен»… Это было ярлыком, который партия цепляла к любому молодому человеку, если он не был диссидентом, заключенным или откровенным поклонником западной музыки, которая была главной мишенью критики. Еще существовали великовозрастные «хиппи», продолжающие слушать «Битлз», которые уезжали на Алтай, чтобы заниматься медитацией. Дети их заделались «брейкерами», «рэппистами», или «металлистами», которые обожали музыку в стиле «тяжелого металла» и одевались в кожу. Невзирая на музыкальные пристрастия Зины, на ее прогулы и интимные сношения с кем ни попадя, она оставалась, по характеристике такого заядлого ретрограда, как Воловой, «честной работницей, политически грамотной».

Это означало, что она выполняла задания первого помощника.

Итак, проститутка, контрабандистка, осведомительница. Просто и ясно. Отщелкнута еще одна костяшка на счетах.

Девушка из Грузии. Образование свелось к умению разливать суп. Пополнилось уроками контрабанды в Одессе, проституцией во Владивостоке, доносами в море. Жизнь началась и окончилась в крайнем невежестве, без мыслей, души и принципов. По крайней мере, так кажется.

Аркадий заметил, что на кассете «Ван Холенг» повреждена наклейка. Он вставил ее в магнитофон.

Женский голос произнес с грузинским акцентом:

— Спой мне, прошу, спой.

Голос принадлежал Зине, Аркадий запомнил его, бывая в кафетерии. Микрофон был встроен в магнитофон. Мужчина запел под гитару:

Перережьте горло мне,

Перережьте вены,

Только не порвите серебряные струны!

Вы втопчите меня в грязь,

Бросьте меня в воду,

Только не порвите серебряные струны!

Пока он пел, Аркадий нашел в ящике ложки и высматривал кристаллы йода. Ничего не обнаружив, он принялся за поиски йодных таблеток. В операционной находился запертый металлический ящик с запасами лекарств против лучевой болезни на случай войны. Он взломал замок с помощью отвертки и увидел внутри две бутылки шотландского виски, брошюру о пользе йода и витамин Е — так предполагалось ликвидировать последствия ядерного взрыва Аркадий отыскал йод в открытом шкафу с лекарствами.

— Еще спой, — попросила Зина, — блатную песню.

Мужчина рассмеялся и прошептал:

— А я других и не знаю.

Аркадий не мог определить, кто поет, но песню узнал. Она пришла не с Запада, не имела ничего общего ни с роком, ни с рэпом. Ее написал московский актер Высоцкий, неофициальный кумир всего Союза. Его песни были выдержаны в самом традиционном русском стиле — это были заунывные и горькие песни воров и заключенных. Он аккомпанировал себе на семиструнной русской гитаре, игре на которой нетрудно выучиться. «Магниздат», кассетный аналог «Самиздата», записывал и распространял каждую его песню. Высоцкий, еще не старый, смертью закрепил свою славу. Он довел себя пьянством до разрыва сердца. Советское же радио пичкало слушателей бессмыслицей вроде «Я люблю тебя, жизнь, я люблю тебя снова и снова» — и людям хотелось заткнуть уши. Ни одному народу в мире не были так нужны песни, выражавшие его душу, как русским. И вот после семидесяти лет социализма блатные песни стали подлинным гимном Советского Союза.