Чтение онлайн

Тем временем Руперт объяснялся с Лукасом.

— Если бы Джессика не обладала этим проклятым даром ясновидения, — заявил он, — она была бы в полной безопасности. Я восхищаюсь ею. Она мне нравится. Она всегда мне нравилась. Я говорю это совершенно искренне.

— Расскажи мам о Родни Стоуне, — повторил Лукас голосом, лишенным всякого выражения и оттого прозвучавшим строго и требовательно.

— Я познакомился с ним в Лондоне, — ответил Руперт. — Он любил жить на широкую ногу, но денег у него не было, зато долгов — хоть отбавляй. Он иногда выполнял для меня мелкие поручения, и вот однажды, когда я понял, что мне надо избавиться Джессики, я нанял его — он должен был похитить ее. Я не мог действовать сам, опасаясь, что она прочтет мои мысли и догадается, кто я такой. Поэтому Родни Стоун должен был увезти ее из поместья в своем экипаже… Но все получилось не так, как мы задумали. Джессика… Я не знаю… Она что-то почувствовала… догадалась…

— Стоун должен был похитить ее, — повторил Лукас бесцветным голосом и вдруг, словно в нем проснулся глубокий интерес, спросил оживленно: — И что потом?

Руперт промолчал. Он сидел за письменным столом, с огромным вниманием изучая хрустальный стаканчик, который он продолжал вертеть в руках.

— Боже мой! — неожиданно вскричал Лукас. — Я не могу в это поверить!

В библиотеке стало тихо, долгую паузу нарушил Адриан.

— А зачем ее надо было похищать? — спросил он, адресуя вопрос к Руперту. — Почему ты не убил ее в доме или где-нибудь в парке? Столько было шума в тот вечер, столько людей вокруг, что вряд ли кто-нибудь заподозрил бы тебя?

— Именно потому, — ответил Руперт, — что вокруг было слишком много людей, я не мог рисковать. Кроме того, я не мог надолго покидать гостей. В. конце концов, бал происходил в моем доме… Но теперь какое это имеет значение?

Он посмотрел на Джессику, и она поняла, почему он глядит на нее. Он позволял ей читать свои мысли, он открыл для нее свое сознание, и она отчетливо представила себе, как все было задумано.

— Экипажей было два, — заявила она и, повернувшись к Лукасу, сказала: — Ты расспрашивал не того кучера, Лукас. Стоун должен был оглушить меня, ударить чем-то твердым по голове, когда я сяду в первый экипажей.. Он собирался отвезти меня в склеп святой Марты и запереть в нем, чтобы позже Руперт мог разделаться со мной. Первый экипажей должен был немедленно уехать, а Стоун пешком вернуться в Хэйг-хаус и присутствовать на балу. В толпе людей никто бы не заметил его непродолжительного отсутствия. После бала он вместе со всеми покинул бы Хэйг-хаус и уехал в экипаже, который привез его в поместье. Кучер, которого ты расспрашивал, Лукас, действительно ни о чем не знал и подтвердил бы слова Стоуна. Что, впрочем, он и сделал. — Джессика замолчала, посмотрела на свои руки — исцарапанные, с поломанными ногтями, — и, покраснев, заговорила снова: — Скажу вам вот что. Родни Стоун не знал, что, выполняя поручение Руперта, он станет соучастником убийства. Он считал, что я нужна Руперту для… для…

— Ты собирался убить ее и закопать тело в склепе, — Лукас выговаривал слова с таким трудом, словно они душили его, застревая у него в горле. — Джессика исчезла бы опять, и я бы никогда не узнал, что с ней случилось…

Лукас замолчал, но никто не решился нарушить тишину, пока он сам не заговорил снова:

— Где ты взял экипажей, в котором Стоун собирался увезти Джессику?

Руперт поднес ко рту стаканчик с бренди и одним глотком осушил его до дна. Он ответил не сразу.

— Эту часть плана готовил Стоун, — после некоторых раздумий произнес он. — Кучером был мелкий воришка, которому заранее заплатили, чтобы он держал язык за зубами. Он не знал меня, а я его.

— Ты хочешь сказать, — догадался Лукас, — что, если бы я вышел на его след, он бы привел меня к Стоуну?

Руперт кивнул и улыбнулся. Он действительно считал себя очень хитроумным и ловким человеком.

— Если бы Джессика не почувствовала… — сказал Лукас и отвернулся. — А я не поверил ей.

Адриан подошел к дивану, на котором сидели Перри и Джессика, и попросил:

— Расскажи нам, Джессика, что такое ты почувствовала, когда Стоун пытался посадить тебя в экипаж?

Она закрыла глаза, вспоминая события той роковой ночи.

— Я посмотрела на экипаж, и волна злобы и ярости нахлынула на меня. Она исходила от этого двухколесного экипажа. Это было предупреждение, — сказала она. — Такое же ощущение появилось у меня, когда мы с Перри осматривали комнаты Родни Стоуна. То же самое я почувствовала сегодня в склепе святой Марты.

— Ты можешь описать точнее, что с тобой происходило? — спокойно попросил Лукас.

Он не глядел на нее, но она чувствовала, как он усилием воли сдерживает проявление любых своих эмоций. Опустив глаза, она опять уставилась на свои поцарапанные руки и поломанные ногти.

— Мне очень трудно объяснить, что со мной творится в такие минуты, — ответила она. — Во мне рождается неприятное ощущение чего-то злобного, нехорошего, что вот-вот хлынет на меня. Оно приходит извне. В сознании возникают образы, я слышу слова, обрывки фраз. — Подняв голову, Джессика посмотрела на Руперта. — Ты был в доме Стоуна и совсем недавно побывал в склепе…

Он кивком головы подтвердил правильность ее слов.

— Я хотел проверить, — сказал он, — не оставил ли чего-нибудь, что могло бы послужить уликой против меня. Я не должен был этого делать, это было крайне неосторожно с моей стороны, но я не ожидал, что кто-то станет интересоваться, куда исчез Родни Стоун.

Джессика поежилась и обхватила плечи руками, чтобы унять озноб.

Лукас, не сводя испытующего взгляда с Руперта, уточнил:

— Полагаю, ты заранее решил избавиться от Родни Стоуна?

Руперт пожал плечами.

— Неужели я мог оставить его в живых? — удивился он. — Он мог бы стать опасен, мог шантажировать меня. Кроме того, Стоун — просто ничтожество, презренное и жалкое. От его смерти общество только выиграло.

Лицо Лукаса оставалось неподвижным, на нем не отражались никакие эмоции. Голосом ровным он возразил:

— Его родственница не согласилась бы с тобой — она любила племянника, оплачивала его долги и пеклась о нем. Однако мне бы хотелось узнать другое: если ты утверждаешь, что Джессика способна читать твои мысли, то каким образом тебе удалось сохранить в тайне то, что ты убил Стоуна?

— Ох, все дело в том, — начал Руперт, — что ее чувства в то время были сильно притуплены, я же был более бдителен. Она не может читать мои мысли по своему желанию.

— Ее чувства были притуплены? — переспросил Лукас.

— Я подмешивал в ее лекарство настойку опия, — пояснил Руперт. — Только так я мог чувствовать себя в безопасности, пока она находилась в моем доме. После того как я избавился от Стоуна, мне приходилось избегать малейшего риска. Я очень устал, можешь мне поверить.

Лукас сжал кулаки. Он вспомнил, как Джессика, выпивая эликсир сестры Долорес, становилась вялой и сонливой. Значит, во время болезни Руперт потчевал ее настойкой опия, чтобы обезопасить себя. Поэтому она чувствовала себя плохо, выглядела уставшей, ее тошнило, и, только покинув Хэйг-хаус, она начала поправляться.