Чтение онлайн

Разговор врача и Вадима состоялся возле фургона. Я частично слышала его. Женщина сказала, что по-хорошему мне нужна госпитализация, однако он категорически ей отказал. Велел обеспечить все в пределах дома.

Я не знала, возможно ли это, но понимала, что бандит принял такое решение из соображений безопасности. На самом деле мне и самой совершенно не хотелось в больницу... Она ассоциировалась у меня с одиночеством, болью, бессонницей и постоянной тревогой. Только в этом доме я чувствовала себя спокойно. Только в зоне его контроля.

К тому моменту как меня проводили в отдельную просторную комнату с большой кроватью, на которой уже лежало чистое белье, я практически отключалась на ходу. Обо мне заботилась Мира. Она раздела меня и даже пошла со мной в ванную, чтобы помочь помыться. Врач сказала, что я могу упасть в обморок, тем более после капельницы, поэтому кухарка не отходила от меня ни на шаг.

Такой контраст…

Она так обо мне переживала, тогда как отец малышки держался исключительно на расстоянии с того момент, как огорошил меня своим решением. Словно я прокаженная какая-то… Потому что он был вынужден принять это решение. Я как ураган вмешалась в судьбу Вадима и подтолкнула его к выбору, который он ни за что бы не сделал в любом другом случае!

Я же прекрасно все понимала.

Избегала заблуждений как огня!

Он и не был обязан со мной нянчиться. Он не просил об этом ребенке и не должен брать на себя ответственность!

Но мысли продолжали царапать утомленное сознание, и сердце вздрагивало, стоило подумать о Вадиме. Не выходило быть отстраненной. Пока не выходило смириться. Где-то в глубине души я наверное все же надеялась на участие… Не в отношении меня – в отношении его дочери растущей во мне.

Но придется уничтожить эту надежду.

Мира дала мне одеть свою ночную сорочку, расстелила постель и моя голова, наконец, коснулась подушки. За окнами еще был день, когда я закрывала глаза. В уютной спальне тихо шуршали шаги кухарки, которая не спешила уходить, моей кожи приятно касалась чистая одежда из нежного хлопка, желудок не болел от голода, а нервы больше не заставляли вздрагивать от каждого шороха. Я уснула практически за мгновение, чувствуя в душе, если не покой, то уверенность в том, что могу позволить себе передышку.

Вот только во сне меня ждали кошмары, от которых невозможно укрыться…

Я проснулась от собственных стонов. А когда открыла глаза, тело, покрытое холодным потом, парализовало от испуга. Я не сразу поняла, где нахожусь. За зашторенными окнами царила темнота, в комнате, которая казалась сейчас огромной, никого не было видно и мое сердце начало буквально вылетать из груди от адреналина.

Прижавшись спиной к изголовью кровати, я натянула одеяло до подбородка, пугливо озираясь в пустой спальне. Мира оставила включенной лампу у кровати, но мне все равно было жутко. Сонное сознание рисовало монстров в человеческом обличии, которые стояли в тени углов с заряженным оружием. Поглаживая дрожащими пальцами живот, я чувствовала себя абсолютно уязвимой и никак не могла справиться с удушливой тревогой, набирающей обороты.

В какой-то момент я не выдержала. Откинула одеяло и неосторожно слезла с кровати, будто ощутила дыхание опасности совсем рядом. Меня всю трясло – бросало то в жар, то в холод. Схватившись вспотевшей ладонью за ручку двери, я выбежала в пустой коридор, где помедлила лишь мгновение, прежде чем ноги понесли меня к лестнице. Однако я прошла мимо нее. Скрылась в тени противоположного коридора и почти бегом добралась до заветной двери. Двери его спальни.

Я уже взялась за ручку, когда меня пронзило воспоминание, заставившее резко остановиться. Белокурые шелковые волосы, стройная обнаженная фигура, пухлые губы, которые сонно приоткрылись…

Стало больно. В душу вонзились сомнения, но страх оказался сильнее. Напрягшись от макушки до пяток, я задержала дыхание и толкнула дверь.

Свет из коридора дал увидеть кровать, идеально заправленную черным покрывалом. В спальне никого не оказалось… Я не могла ответить точно, насколько уже было поздно, но из-за отсутствия хозяина дома, голову сразу атаковали настораживающие мысли. Возможно, потому что я считала этот особняк крепостью не только для себя, но и для него…

В любом случае отсутствие Вадима меня не остановило. Зайдя в его спальню, я закрыла дверь, и шаги моих босых ног тихо застучали по паркету. Я не решилась даже свет включить, и не стала ложиться в постель. Мое вторжение в это пространство уже само по себе было недопустимым, необоснованным. Я устроилась в большом кресле у стены и, робко подтянув под себя ноги, стала ждать хозяина комнаты.

Мне, казалось, я могу прождать его всю ночь. Но здесь настолько остро ощущалась энергетика Вадима, что я, видимо, без воли начала расслабляться. Ведь она несла чувство безопасности, покоя…

Я не заметила как отключилась. И я не знаю, сколько часов проспала на этом кресле в одной позе, прежде чем меня разбудил строгий голос:

– Что ты здесь делаешь?

Резко распахнув глаза, я растерянно уставилась на высокий, темный силуэт надо мной, часто моргая от света. Из-за всплеска адреналина в теле ощущалась тотальная слабость, и даже онемение. Сознание неохотно выпутывалось из сна, поэтому я не сразу смогла ответить.

– Я… – прохрипела я неуверенно. С трудом поменяв положение, слегка тряхнула головой, стараясь прийти в себя. – Я проснулась, и… в комнате никого не было. А потом… потом я поняла, что не смогу уснуть… Мне очень страшно спать одной!..

Мое сбивчивое признание, кажется, совсем не тронуло Вадима. Он продолжал буравить меня утомленным, но требовательным взглядом, будто я несла какую-то чушь.

– А меня ты, значит, не боишься? – вдруг холодно спросил бандит, и мурашки выступили на моей коже.

Я уставилась на него в ступоре, ощущая, как внутренности стягиваются в комок. Замешательство тормозило мысленные процессы. Я не могла самой себе объяснить, с чего решила, что имею право приближаться к нему без опасений?.. Почему подсознательно так доверяла сыну Астахова и тянулась, как к единственному свету в холодной тьме?!

Вадим понял, что не услышит от меня ответа и, поджав губы, отошел от кресла. Ком сковал горло. Хотелось сквозь землю провалиться... Коснувшись взглядом широкой мужской спины, облаченной в рубашку, я спустила на пол затекшие ноги, едва сдержав стон. Тело простреливала боль из-за неудобного положения, в котором я провела не меньше часа, но я категорически не хотела выглядеть еще более убогой.