Чтение онлайн

Признаюсь, война приняла затяжной характер. Да и можно ли назвать войной состояние, когда одна сторона игнорирует противника, в то время как противник бессильно созерцает происходящее. К тому же на бравого полководца я мало походил, потому что настоящие полководцы – люди решительные, не останавливающиеся ни перед какими препятствиями. Я же не мог придумать ничего путного; мог только «над своим бессильем плакать», – как это говорится, не помню в какой пародии.

А обстоятельства складывались самым неутешительным образом. Связь между Дорис и Эдом все укреплялась. Они, уже не стесняясь, ежедневно

отправлялись вместе обедать. Наблюдая за Дорис, я все более убеждался, что в ней возникает влечение к этому человеку. Конечно, до серьезного у них еще не дошло, но ведь это могло прийти со дня на день. Долго ли ждать? – Этот вопрос я задавал себе непрестанно и каждый раз содрогался от мысли, что сроки упущены.

Продлись такое состояние еще некоторое время, я бы, наверное, кончил белой горячкой. Но тут произошло нечто непредвиденное, от чего дело приняло совершенно новый оборот.

Как-то в субботу мы с Харри отправились ужинать в японский ресторан, где, по словам моего друга, хорошо и недорого кормят.

Так оно и оказалось. Блюда были отлично приготовлены, хотя и сильно смахивали на венгерские гуляши и обычные бефстрогановы. Впрочем, я, быть может, излишне привередлив: повар, по-видимому, не случайно выходивший из кухни, выглядел самым добротным азиатом.

Разговор у нас не клеился, Харри хандрил, я тоже, а возможно, мы попросту друг другу надоели. Мы лениво жевали морскую капусту, потягивали из стаканов и изредка перебрасывались короткими фразами; одним словом, убивали время.

Когда я об этом подумал, я сказал:

– Убивание времени – такое же преступление, как убивание жизни.

Харри взглянул на меня, вздохнул, но ничего не ответил. А я продолжал:

– Разница только количественная. Там уничтожаешь жизнь целиком, а тут по частям.

Мой друг опять промолчал. Когда я спросил, что он сейчас пишет, он сухо отвечал:

– Ничего не пишу. У меня и так собралась уйма картин, на которые нет покупателя.

– А вы пишите на современные темы! Харри только пожал плечами.

– Послушайте, Харри, – продолжал я, – случалось ли вам когда-нибудь полюбить недоступную женщину? Такую, которая никак, никоим образом не могла стать вашей?

С Харри все случалось: он ел каких-то особенных пекинских собак, был в гостях у римского папы, победил в матче джиу-джитсу японского чемпиона, и если не побывал в чреве у кита – подобно одному неудачливому пророку, – то это, надо думать, произошло по высшему недосмотру. Поэтому и сейчас он скромно ответил:

– Случалось.

– Кто же была она?

– Дочь миллионеров из Техаса.

– И чем окончилось?

– Ее послали учиться за границу.

– Благодарите судьбу, Харри, – отвечал я. – Ведь вам пришлось бы жить среди скучнейших людей, интересующихся лишь скотом и нефтью.

– Вы были в Техасе?

– Нет, но я смотрел фильм «Гигант».

Мы помолчали, затем я возобновил допрос:

– А влюблялись ли вы в такую, которая была недоступна из-за своей исключительной красоты?

– Что ж, и такое бывало… – Здесь мой собеседник явно заколебался. – Только это лишь поначалу так казалось, – продолжал он. – Позднее выяснялось, что эти записные красавицы совсем не так неприступны, как выглядят.

Опять молчание, а затем:

– Почему вы не женились, Харри?

– Гм!… – отвечал мой друг.

И вот сразу за этим «Гм!» и началось.

Дело в том, что наш столик был отделен от соседнего тонкой камышовой перегородкой. Минут десять назад там расположилась невидимая нам пара: мужчина и женщина – это я знал по голосам. Сперва они говорили тихо, потом громче, но недостаточно громко, чтобы можно было их расслышать.

И только когда Харри изрек свое «Гм!», женщина за перегородкой возвысила голос.

– …Я так не могу… дети… голодать… – донеслись до меня обрывки взвинченных фраз.

– …Тише!… давал… своя жизнь… – дополнил ребус мужчина.

Затем голоса понизились и теперь перекликались посредством шипящих нот.

Это явно не был разговор любовников, скорее один из актов обычной семейной драмы, и я бы пропустил его мимо ушей, если бы не знакомые нотки в голосе у мужчины, какая-то дотошность, свойственная людям мелочным и эгоистичным. Но где я его слышал?

Я не выдержал и поднялся.

– Совсем забыл, мне нужно позвонить… – сказал я и направился к телефонной будке.

Возвращаясь, я увидел мужчину. Он сидел спиной ко мне, но я сразу его узнал: это был мой босс – Эд Хубер.

В голове у меня, в один миг, промелькнули самые различные соображения, приведшие к такому сумбуру, что, когда я уселся, Харри озабоченно спросил:

– Какие-нибудь неприятности?

– Нет, ничего… – рассеянно ответил я, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за перегородки. Но там говорили тихо, приглушенными голосами, а отдельные прорывающиеся слова ничем не дополняли смутных догадок. Вскоре они поднялись и направились к выходу.

Теперь я разглядел и ее: еще молодая, моих лет женщина, с красивым, но угасшим лицом и нервной жестикуляцией.

Они скрылись, а я сидел и напряженно вспоминал, стараясь склеить звуковые осколки. Сомнений не было, здесь крылось что-то важное. Нужно было только все спокойно обдумать!

Смятение, охватившее меня, не укрылось от моего друга, и он не удивился, когда я заторопился домой.

В понедельник я ушел с работы часом раньше. Еще утром я условился по телефону о встрече с