Чтение онлайн

– Существуют души, предназначенные лишь друг для друга, - заговорил Марайя, убедившись, что возражений не последует.
– Мой народ считает это проклятьем, хотя кто-нибудь другой может счесть благословением и величайшим даром. Так оно и есть, без сомнения. Оба этих определения верны. Те, кто связан тье-шан, не способны по-настоящему любить никого другого, как бы трепетно они не относились к своему партнеру. Дело тут не в недостатке чувств со стороны Проклятых - наоборот. Слияние сознаний - полное слияние - это то, чего другой партнер просто не может им дать, как бы он этого не хотел, как бы ни старался. И это то, о чем никогда не перестает тосковать душа тье-шан, осознающая, что подобное возможно. Даже если Проклятым не суждено встретиться, все равно эта связь проходит через всю их жизнь. Это нечто, чего мы не можем объяснить, хотя наши предки как раз и создавали Законы Перерождения и Возмездия. Никто не знает, откуда берутся такие души. Если они находят друг друга, то мир перестает существовать для них. Они становятся единым целым в полном смысле этого слова. Если оба они кайли, то такая пара может принять какую-то новую форму по своему выбору - избавиться от физических тел, став чистой энергией, например - и заниматься самосозерцанием и любовью непрерывно. Им не будет больше дела ни до чего и ни до кого. Если один из них умрет... можешь ты это себе представить? Говорят, - он невольно понизил голос, - что они не теряют этой связи даже проходя сквозь смерть... а память о встрече, если она состоялась, может пережить не одну, а множество инкарнаций, - добавил он, посмотрев на Ши'нтар... потом перевел взгляд на Рангольда... и вдруг отвел глаза.
– Я... сожалею, тайя, - пробормотал он. Он вновь посмотрел на Рангольда и едва заметно нахмурился.
– Но есть и другой вид отношений, - продолжил он, справившись с собой.
– Се-нха похоже на тье-шан. Настоящее разделенное се-нха - это почти такая же редкость. Но для се-нха возможны варианты, такое слияние может быть менее глубоким, но все же достаточно сильным для того, чтобы двое могли почувствовать друг друга.

– Значит, Катриэль был твоим се-нха?
– спросил Рангольд у Ши'нтар.

– Был, - сказала она тихо.
– Но он нарушил эту связь.

– Из-за Лилиан? Но ведь это было принуждение?

– Это не имеет значения.

– И все же ты не станешь думать обо мне, - подытожил он.
– Я не могу соперничать с мертвецом... Но зачем мне другой кайли?

Марайя, не ответив, подошел к пустующему креслу Рангольда и сел. Ши'нтар заметила, что он с трудом держится на ногах. Единственным источником освещения в зале был камин, и этого никак не могло быть достаточно. Свет был ему сейчас необходим. Ши'нтар также читала его с невероятной легкостью - сопереживание никогда не было - просто не могло быть - таким острым по отношению к людям. Он не солгал, он действительно ее тайя... Ему было холодно и больно - от незавершенного полностью морфинга. Рангольд, однако, плачевного состояния кайли не замечал - или делал вид, что не замечает.

– Тебе лучше вернуться, - сказала Ши'нтар, обращаясь к кайли.
– Если только ты не собираешься остаться здесь навсегда, Марайя эрДжаэль... тайя.

– Я пока этого не знаю, - сказал он, стараясь сдержать дрожь.

– Так это ты позвала его сюда?
– осведомился Рангольд тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– Нет!
– ответили оба с одинаковой горячностью.

– Но я использовал сознание Ши'нтар для калибровки проекта Пути, когда шел сюда - без ее ведома, разумеется, - произнес кайли чуть более спокойно.
– Просто в качестве маяка. Она могла почувствовать мое приближение, но не могла его отменить, не убив меня при этом. Я посмел надеяться, что этого не случится. Просто потому, что это было бы бессмысленное убийство.

– Страдания притягивают кайли, - сказала Ши'нтар.
– Страдания души. Боль ведет их сквозь паутину Универсума, словно путеводная звезда в ночи. Но для каждой души необходимо уникальное лекарство. Се-нха - это не просто любовь или дружба - это то, что способно исцелять. Слияние душ, хотя и не такое полное, как в случае с тье-шан. И если вы действительно се-нха... думаю, он услышал тебя... понимаешь, услышал, когда Лилиан пыталась тебя искалечить. И разделил с тобой твою боль.

Марайя молча кивнул, подтверждая ее слова.

– Но откуда ты столько знаешь об этом?
– спросил Рангольд, тяжело вздохнув.
– Ты ведь всю свою жизнь прожила на Озамене?

Ши'нтар пожала плечами. Она просто знала - и все тут.

– Эти знания даются нам при рождении, - ответил вместо нее Марайя.
– Конечно, они находятся в пассивном состоянии до тех пор, пока не придет время осознания. Наша молодежь учится самоконтролю и особой технике медитации, позволяющей использовать эту память. Обычно эта стадия обучения завершается к совершеннолетию, это где-то около тридцати человеческих лет. Но у тех, в ком кровь кайли смешана с другой, эти знания используются немного иначе. Сведения просто возникают по мере необходимости, а потом остаются в сознательной памяти. То есть, появляется воспоминание о том, что такое знание существует. Обычно об этом заботятся родители, закладывая необходимые механизмы включения скрытых воспоминаний в процессе развития ребенка. В результате эти механизмы у всех разные.

– Это что - как поиск в каталоге?
– спросил Рангольд.

– Нет, если я правильно тебя понял. Каталог - ты имеешь в виду список чего-либо? Это, как раз, будет сознательным поиском. Ты ведь будешь знать, что именно тебе нужно найти. В случае же с врожденной памятью, ее обладатель даже не подозревает о том, что он знает о чем-то, до тех пор, пока это знание ему не понадобится.

– Свихнуться можно, - Рангольд помотал головой.

– Да нет, - Марайя сдержанно улыбнулся.
– Вообще-то все достаточно просто. Зачем забивать сознание таким количеством сведений? Ведь это знания, накопленные с начала существования Универсума. Честно говоря, у кайли даже есть теория о том, что это, так сказать, не внутренняя память, а внешняя - что-то вроде кратковременного слияния с информационным полем вселенной. Так поступают человеческие пророки, но у них это процесс практически неконтролируемый. Так или иначе, знание есть в каждом из кайли с рождения. Именно поэтому мы и уделяем такое внимание чувствам и тем мирам, что способен создать разум - ведь об остальном мы знаем чуть больше, чем необходимо, - он слабо улыбнулся.
– А чувства никогда не повторяются.

– Так что, это правда, что сумасшедшие живут в каком-то своем мире?
– поинтересовался Рангольд неожиданно.

Кайли удивленно выгнул темные брови.

– Сначала определи, что именно ты понимаешь под сумасшествием, - сказал он, пожав плечами.
– Хотя болезни разума вещь настолько тонкая, что места для определений почти не остается. Нет, существуют, конечно, классификация и методы лечения - и даже успешные методы, но... все равно, это загадка даже для нас. Внутреннее пространство таких существ, будь они людьми или кайли, или иттрианами, может быть весьма изощренным... а может просто отсутствовать - и тогда это катастрофа.

– Кстати, а откуда ты знаешь этот язык? Тот, на котором мы сейчас говорим?

– А я и не знаю, - рассмеялся кайли.
– Я просто читаю образы - твои и Ши'нтар - и учу его по мере разговора.

– Нич-чего себе, - присвистнул Рангольд.
– Ничего не скажешь, удобно. В Этравене такого не умеют.

– Именно для таких вещей и нужны медитации и способность к четкой концентрации, а Этравен...- он вновь вздрогнул и на этот раз эту дрожь заметил даже Рангольд.
– Этравен пользуется другими методами.

– Тут что, недостаточно тепло?
– спросил Рангольд, разглядывая его.

Кайли вздохнул.

– Нет, - он с тоской посмотрел на пламя, которому не под силу было согреть его.
– Но я не могу долго оставаться в этом мире - по-крайней мере, не в такой форме.

– Ах да... ты ведь способен изменяться, - Рангольд посмотрел на него чуть более внимательно.
– Так почему бы тебе тогда не принять более... подходящую форму?

– Я не знаю, какой она должна быть, - сказал Марайя, глядя ему в глаза.

Рангольд перевел удивленный взгляд с него на Ши'нтар, ожидая пояснений.

– Он может стать практически кем угодно, - сказала она неохотно.
– Мужчиной или женщиной, возможно, даже с какой-то определенной внешностью. Может выглядеть так, как захочет его партнер. Может перестроить свой организм так, чтобы он оказался приспособлен к тем условиям, в которых предстоит жить.

– Так в чем дело?

– Здесь такая трансформация будет необратима. Он не сможет вернуться. Никогда.

– Тогда пусть уходит, - Рангольд посмотрел на кайли.
– Никто не может требовать такой жертвы. Се-нха мы или нет - он не должен торчать здесь ради меня, отказавшись от всего на свете.