Чтение онлайн

Фанни опустила взгляд на укрывавшее ее одеяло. Ее пальцы машинально выдернули отставшую от ткани нитку.

– Я не знаю, смогу ли я сейчас переносить стряпню Грейди. Она жутко жирная...

Доктор посмотрел в сторону Тома, потом снова на девушку.

– Я думаю, что у миссис Поттер найдется кое-что из ресторана, что вам подойдет. Я попрошу Тома принести вам это.

Она быстро взглянула на доктора, и глаза ее расширились.

– У меня нет денег на ресторанную еду. Оупэл сдерет с меня кожу живьем, если я...

– Это моя забота, Фанни. – Доктор похлопал ее по руке. – Не забывайте, что врач – я. Вы должны делать то, что я говорю.

Фанни опасливо посмотрела на дверь, потом вновь на доктора и наконец на Тома.

– Из-за того что я валяюсь больная в постели, Оупэл не принимает «гостей», а я не делаю уборку и другую работу. Если Грейди узнает, что я...

– Тем больше оснований выполнять мои назначения, – вновь прервал ее доктор, на этот раз более твердо. – Итак, я попрошу Тома принести вам легкую еду, и вы должны съесть все до последнего кусочка. Том, ты останешься с Фанни, пока она не исполнит все, что я велел.

Карие глаза Фанни беспомощно наполнились слезами, отчего у Тома стеснилась грудь. Кто имел право настолько запугать эту девушку, что она отказывается от нормальной пищи? Том был не прочь высказать Грейди О’Нилу все, что он думает о нем и ему подобных.

– Я скоро вернусь, – сказал он ей и добавил с поддразнивающей улыбкой: – Никуда не уходите.

Когда Сара покинула офис шерифа, у нее было удивительно легко на сердце. Ее миссия увенчалась успехом. Джереми согласился попытаться помириться с братом. Теперь, если ей удастся добиться таких же уступок от Уоррена, все будет хорошо.

Она задумчиво нахмурилась, и ее радостное настроение рассеялось, пока она шла по неровному дощатому тротуару вдоль Мейн-стрит к мебельной мастерской Уоррена.

Сара знала по опыту, каким упрямым мог быть Уоррен. Если он принял решение, было трудно добиться, чтобы он изменил его.

Уоррен, она знала, был человеком привычки. Он ужинал у Мак-Лиодов по средам и субботам и приходил обедать в воскресенье после посещения церкви. По вторникам он и Сара завтракали в ресторане отеля «Рэфферти». Уоррен всегда заказывал жареного цыпленка. Всегда.

Уоррен работал в своей мебельной мастерской ровно с восьми часов утра до шести вечера шесть дней в неделю. За исключением вторника, он позволял себе потратить на ленч не более тридцати минут. По вторникам, когда они завтракали в ресторане отеля, он щедро позволял себе целых сорок пять минут.

Уоррен Уэсли был скучен. Почему она не призналась себе в этом раньше?

Он никогда не стремился к чему-либо за пределами обычного. Она не могла вообразить, чтобы он бежал с ней, не могла представить себе его настолько сильно влюбленным, чтобы бросить вызов общепринятым условностям. Все его интересы вращались вокруг его бизнеса и точного графика жизни.

Скучный. Скучный. Скучный.

Но было бы несправедливо думать о нем только так. Она это знала. У Уоррена было множество хороших качеств. Он был достойным членом общества. Он был скрупулезно честен и справедлив в деловых отношениях. Он был добр и всегда готов протянуть руку помощи. Он никогда не забывал ее день рождения. Он всегда преподносил ей подарки на Рождество и на Пасху. Он трудолюбив и, несомненно, хорошо обеспечит жену и детей.

А Уоррен горячо желал иметь семью. Он хотел, чтобы у него было много детей. Он не раз говорил ей об этом. Дрожь, не связанная с холодом, пробежала по ее позвоночнику, когда она вспомнила поцелуи Уоррена и свою реакцию на них. Она знала, что для рождения детей требуется нечто большее, чем поцелуи.

– Чем дольше ты общаешься с мужчиной, тем больше растет любовь, – говорила ей бабушка. – Дай себе время. Твое чувство к Уоррену станет сильнее.

А что, если она никогда не сможет относиться к поцелуям Уоррена иначе? Что, если... Она не заметила, как оказалась перед «Мебельным торговым центром Уэсли». Сара внимательно прочитала надпись на застекленной части двери: «Уоррен Уэсли, владелец».

Нервы. Вот и все. Она просто нервничала из-за предстоящей свадьбы и всех деталей, о которых еще надо было позаботиться в столь короткое время. Она никогда раньше не считала Уоррена скучным.

А может быть, все-таки считала?

Перед ней распахнулась дверь.

– Сара, что ты здесь делаешь в такой холод? Ты простудишься насмерть. – Уоррен взял ее под локоть и ввел в мастерскую.

В воздухе мастерской пахло свежеструганным деревом. Пол возле верстака Уоррена был усеян стружками.

– Ты не должна долго стоять на улице в такую погоду, – мягко побранил он ее. – Сегодня сильный мороз.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Разве это нельзя было отложить до завтра, когда мы будем завтракать в отеле? – Он улыбнулся своей снисходительной улыбкой, подразумевающей, что она сама должна это понимать.

Но Сара в этот момент отнюдь не была склонна к толерантности.

– Если бы я считала, что это можно отложить, я бы не пришла сюда, Уоррен. – Даже в ее собственных ушах ее слова звучали раздраженно. Что с ней происходит в последнее время?

– Что ж, в таком случае, – он вздохнул, – давай сядем, и ты расскажешь мне, что у тебя случилось. – Он повел ее через мастерскую к двум стульям с выгнутыми спинками.

Неужели он всегда обращался с ней, как с глупым ребенком? – подумала она. – Нет, конечно. Уоррен просто беспокоился о ее благополучии. Он заботился о ней и всегда старался убедиться, что она в безопасности.

Она стянула перчатки и засунула их в карманы, затем сняла пальто и положила его на протянутую руку Уоррена. Она села на стул и смотрела, как Уоррен отнес пальто к вешалке возле двери.

«Он так непохож на своего брата», – подумала она и тут же почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

У Уоррена было обыкновенное лицо – не неприятное, но и ничем не примечательное. Его светло-русые волосы уже начали редеть на висках, и она догадывалась, что к тридцати годам – через четыре года – у него будет уже заметна лысина. Он был среднего роста, возможно, немного меньше среднего, так как был всего на несколько дюймов выше Сары.