Помнишь?..
Шрифт:
Пока Сара говорила, Джереми не мог отвести от нее взгляда. Он думал о том, как красиво смотрелась бы на ее головке желто-синяя шляпка, собирающая сейчас пыль под его койкой. Она быстро взглянула на него и улыбнулась тепло и искренне.
– Дедушке виднее. Он никого не хочет слушать, и я уже и не пытаюсь остановить его.
До чего же она красива. Он вспомнил ее всю – ... запах, как приникала она к нему в полутемной спальне его дома... Он вспомнил о Саре многое, что стремился забыть и не вспоминать.
Если бы только все было по-другому...
Он перехватил эту мысль прежде, чем успел ее закончить. Все было совсем не по-другому. Он не был другим. Он оторвался от лица Сары, как только Джордж подал ему брезентовую сумку с продуктами, которые он заказывал.
– Пожалуйста. Здесь все.
– Спасибо, Джордж, – проговорил Джереми, бросив лишь мельком взгляд на Сару.
– Прощайте, мисс Мак-Лиод.
Его холодность, казалось, не произвела на Сару никакого впечатления.
– До свиданья, Джереми. Заходите к нам, поприветствуйте дедушку. Я уверена, ему было бы интересно услышать, как идут у вас дела.
– Попробую, – самое большее, что он смог пообещать, выходя из магазина.
Но слова Сары и взгляд ее глаз долго еще оставались с ним.
Том облокотился на длинный кухонный стол и наблюдал, как Фанни мыла посуду в большой лохани, полной горячей мыльной воды.
Ее шатеновые волосы были забраны под кипенно-белую шапочку, а огромный белый передник скрывал почти полностью блузку с длинным рукавом и темно-синюю юбку.
– Мистер Пенни вчера научил меня печь макаронный пирог, а завтра ждет с поездом устриц. Он сказал, что покажет мне, как их подавать. Говорит, царская еда. В жисть... – Она посмотрела на него и поправилась: – В жизни не ела устриц. А ты?
Он улыбнулся, ему нравилось ее воодушевление.
– Ел все время, пока был в Сан-Франциско. И лангустов, и креветок, и крабов.
Она с отвращением сморщила нос.
– Как только можно есть этих ползающих в океане существ?
– Они понравились бы тебе. Может быть, мы с тобой попробуем этих устриц завтра.
Она покраснела и опустила взгляд в лоханку для посуды.
«М-да, черт бы меня побрал, – подумал Том, и у него округлились глаза. – Я влюбился».
Оттолкнувшись от стола, он шагнул к ней. Теперь у нее покраснели не только щечки, но и шейка. Когда он подошел к ней, лицо Фанни пылало.
– Фанни?
Она не повернула к нему головы. Вместо этого она сунула в лохань еще одну грязную кастрюлю и принялась ее скрести.
– Фанни... – Он положил руки ей на талию.
Ему было слышно, как она часто задышала, он почувствовал, как она напряглась, услышал, как у нее из рук выпала на дно лохани кастрюля.
Том не очень хорошо представлял, что должен делать влюбленный. У него никогда не было этого чувства. Он никогда даже не думал, что может так чувствовать.
И он сделал то, что получилось само собой. Он наклонился и поцеловал ее в шею. Маленькие локоны щекотали ему нос. От нее пахло лимонной вербеной. Этот приятный, чистый запах очень подходил Фанни.
Она повернулась и посмотрела на него. Оба не замечали воды, капающей с ее рук на пол.
– Зачем ты это делаешь? – прошептала она.
Он радостно улыбнулся. В жизни он не был счастливее, чем в этот момент.
– Потому что понял, что ты самая красивая девушка, какую я только когда-либо видел...
Краска на ее личике и шее начала блекнуть.
– По-моему, ты не должен говорить такие вещи...
– Я люблю тебя, Фанни.
У нее от неожиданности открылся рот, большие глаза стали еще больше.
– Думаю, мне следует поцеловать тебя. А ты как думаешь?
Она покачала головой.
Он взял ее лицо в свои ладони.
– О да. Я думаю, мне следует.
Он почувствовал как она задрожала, но она не отстранилась от него, и он понял, что поступил правильно. Это было правильно. Том Мак-Лиод влюбился, и влюбился так сильно, как только может влюбиться мужчина.
Он внимательно посмотрел в ее большие карие глаза.
– Ты выйдешь за меня замуж, Фанни? Она еще раз, задохнувшись, открыла рот.
– Сейчас мне нечего предложить тебе. Мне еще нужно закончить учебу на доктора, прежде чем я смогу жениться. Но, если ты меня подождешь, я бы, честное слово, с гордостью назвал тебя своей женой.
Она ничего не ответила, успев только кивнуть, когда он снова поцеловал ее.
Том был счастлив. Он был уверен, что счастье не покинет его никогда.
Сара с изумлением уставилась на брата. Когда она наконец обрела дар речи, единственное, что она могла произнести, было:
– Ты, наверное, шутишь. Его лицо стало серьезным.
– Нет, Сара, не шучу.
– Но ведь тебе только восемнадцать лет. Тебе еще нужно закончить свою учебу на медика и...
– Я намерен уехать в Бостон, как и предполагалось. Фанни будет ждать меня здесь, в Хоумстеде. Мы поженимся, когда я вернусь.
Сара с облегчением вздохнула. По крайней мере, он не собирается жениться на этой девушке немедленно. Через несколько месяцев в Бостоне он перестанет и думать о Фанни. Возможно, все не так уж плохо, как казалось сначала.