Помолись за нас...
Шрифт:
– Уверена? – от мерзкого запаха все внутри переворачивается и жаждет вывернуть меня наизнанку.
– Спаси меня… – подушка промокла от моих слез. – Кай, помоги мне! Я знаю, ты рядом…
И новая попытка отбиться от прошлого, удар, еще один! Сильнее, чтоб выбить всю дурь, чтоб он подыхал в муках со сломанными костями, но сильные руки впиваются в запястья, не давая мне продолжать побои.
– Я всегда буду с тобой, мелкая сучка! – хохочет мужчина.
– Нет! – я зажмурилась, пытаясь нормализовать дыхание, и где-то в подсознании всплывает наш недавний разговор с вампиром. Он ведь совсем не похож на этого ублюдка…Кай пахнет тростниковым сахаром, так приятно и так маняще…
– Смотри на меня! – раздается над ухом мерзкий голос насильника.
Нет! Его нет! Это плод моего воображения, и я смогу его победить! Он просто иллюзия!Делаю глубокий вдох, пытаюсь ощутить хотя бы намек на аромат кременианца и выходит Сквозь ментол и дым просачивается что-то сладкое, губы сами собой складываются в улыбку, нужно просто сосредоточиться, просто не позволять старым ранам снова открыться!
Его голос мягкий, идеально поставленный, он не похож на скрежет, он создан, чтобы соблазнять.
– Смотри на меня! –повторяет мужчина, и я с безумной радостью улавливая до боли знакомый и почти родной тембр с легкой хрипинкой.
Его глаза не карие, они голубые! Прекраснейшие голубые глаза, которые мерцают подобно изумрудам, выдавая его вампирскую натуру.
Смело распахиваю веки, лицо ублюдка меняется, медленно исчезают острые скулы и пухловатые губы, изгибы становятся более плавными, более идеальными.
– Кай! – непонятно каким образом вырываюсь из стальной хватки вампира и сжимаю его в объятиях, прижимаясь всем телом. – Боже, Кай, это ты! Это правда ты!
Покрываю его лицо поцелуями, каждый миллиметрик, замерев возле губ, почувствовал привкус крови.
Нет! Только не это! Отшатываясь от вампира и вижу, как на мои глазах затягиваются раны на губе и скуле.
– Тише, все хорошо. – ласково шепчет мужчина, одной рукой вытирая багровые подтеки, а другой проводит по моим волосам, заправляя их за ухо.
– Ты ведь обещал! – внутри все похолодело. – Кай, ты сказал, что не позволишь мне причинить тебе вред!
– Заткнись! – он резко дергается, и я с ужасом понимаю - он все еще во мне, губы быстро накрывают мои, не позволяя даже пискнуть. – Я. В полном. Порядке. – бормочет кременианец, лишь на мгновение разрывая поцелуй.
– И я. Не отпущу тебя. Пока не получу. Желаемое.
И мне нечего не остается кроме как обреченно кивнуть, сейчас я не имела права ему отказывать, не после того, что натворила. Сейчас я была готова отдать вампиру все и даже больше.
Клыки чуть сильнее надавили на кожу в районе шеи, и я словно ощутила их пульсацию, выгнулась, позволяя вампиру взять как можно больше крови, но он, кажется, преследовал иную цель, и, прикрывая глаза от наслаждения, я поняла, что теперь нахожусь под действием его яда.
А дальше все словно в тумане, его руки, губы - все слилось в единое целое, дикие, лихорадочные, поступательные движение, необходимые, столь важные, столь глубокие, что кажется вот-вот заденут душу.
Скомканные простыни, переплетение рук и ног, и я давно уже потерялась, заблудилась в нем. К черту моральные принципы, плевать на надрывающуюся совесть, клянусь всеми богами, подробный пересказ всего, что случилось этой ночью заставит покраснеть и смутиться даже самого заядлого извращенца.
Комментарий к Глава 21 “Возлюбленный враг” Часть 2.
* Я понимаю, что, наверняка, все знают эту историю, но все же на всякий случай, решила напомнить:
Ева, (первая женщина по Библии, сотворенная богом из ребра Адама), поддавшись попыткам змея ее искусить, сорвала с дерева мудрости яблоко, что, в последствии, привело к осознанию всего происходящего в мире и к изгнанию Адама и Евы из Эдемского сада.
*Летальная - смертельная.
* Я не кусаюсь, пока меня не просят или в этом нет необходимости.
– в данном случае Кай, как бы подстраивает фразу “я не кусаюсь”, которая употребляется обычно в том смысле, что нечего бояться или же, что вред не будет нанесен, под себя, ведь вампиры кусаются, да еще как!)
Шлевки – петли для ремня.
Хипсы – мужское нижнее белье, укороченные боксеры (семейники), обычно оттягивающие.
========== Глава 22 “Тяжесть вечной темноты” ==========
Я ненавидел утра. Они напоминали мне, что у ночи бывает конец и что нужно вновь как-то справляться со своими мыслями.
Я.Л. Вишневский.
Блеклые лучи весеннего солнца робко проникали в квартиры, где окна не были занавешены, медленно изучали то немногое, что могли осветить, а после исчезали, прячась за огромное темные тучи. Сегодняшний день выдался дождливым, и, хоть время близилось к полудню, улицы Бриджпорта были практическими пустыми. Со стороны могло создаться впечатление, что ледяная небесная вода попросту решила отчистить погрязший в грязи и боли город, капли не стесняясь проникали в каждый переулок, даруя всем желающим очищение. Это был не тот дождь, который приносил боль и грусть, это был дождь, после которого обязательно должна появиться радуга.
Приглушенное постукивание капель воды о стекло заставило ресницы затрепетать, первым, что я увидела, был белоснежный потолок, создающий иллюзию облаков. Сладко потянувшись, ощутила приятную истому, от воспоминаний о случившемся ночью щеки покрылись румянцем, а по телу пробежали приятные мурашки, отзывающиеся где-то в районе живота непонятным щекочущим чувством.
Я повернула голову и не смогла сдержать улыбку, Кай спал рядом, волосы черным ореолом окружали его голову, заставляя невольно сравнивать вампира с падшим ангелом. Мужчина, подмяв под себя свою подушку, уткнулся носом в мою, такой милый и почти родной.
Сами собой пальцы скользнули к безмятежному лицу кременианца, нежно очертили контур скулы, взлохматили непослушную челку.
В душе все цвело и пело, словно весна все же смогла прорваться туда, наконец прогнав затянувшуюся зиму и холод. Я осторожно выбралась из кровати, намереваясь изучить содержимое холодильника Кая и сообразить нам что-нибудь на завтрак.
На глаза попался банный халат приятного молочного цвета, небрежно кинутый на кресло, от мягкой махровой ткани исходил изумительный запах тростникового сахара, не удержавшись, сделала глубокий вдох, утопая в аромате принадлежащему хозяину квартиры.