Чтение онлайн

— Врёшь небось, — нахмурился Фёдор.

Бойд захихикал.

— Не-е! Трава это, понял? Уж такая расчудесная, что скот на ней весь год кормится. Засыхает та муравка на корню, и коровы её из-под снега добывают. Так и хрумкают всю зиму, пока зелёная не взойдёт. Богатые ранчеро держат по пять, по шесть, даже по десять тысяч голов скота. Во как!

Чуга подумал.

— Я бы лучше так, — сказал он рассудительно, — на ранчо. И штоб коровки…

— Ха! Я бы тоже.

Помолчав немного, Фёдор осторожно спросил:

— А ты хорошо стреляешь?

Флэган внимательно посмотрел на него.

— Плохие стрелки долго не живут, — сказал он, криво усмехаясь. — Хотя куда мне до Клэя Эллисона или Дикого Билла Хикока! [22] Эти одной пулей делают на голове пробор, а двумя другими подравнивают волосы за ушами. Да и чёрт с ними, я за славой ганфайтера [23] не гонюсь — уж больно худая она и беспокойная. Ведь каждый сопляк, скопивший на «кольт», но не наживший мозгов, мечтает сразиться с тобой, лишь бы доказать, какой он крутой! А чего ты спрашиваешь?

— Да говорят, у вас в Америке все палят с утра до вечера, только успевай перезаряжать…

Бойд весело рассмеялся.

— Правда-правда! Любим мы это дело!

— Научи этому делу и меня. С винтовкой-то я справлюсь, однако с пистолем не «дружу», особливо в вашей манере — навскидку. Научишь?

Флэган построжел.

— А чего ж, — пожал он плечами, — можно. На-ка, примерь!

Расстегнув пряжку оружейного пояса с патронташем и кобурами из чёрной кожи, Бойд протянул его Фёдору. Достав из кобуры «ремингтон-нэви» 36-го калибра, [24] он опорожнил барабан, высыпав патроны на ладонь, и сунул револьвер обратно.

— Надевай!

Опоясавшись, Чуга глянул на «учителя». Тот покачал головой.

— Не пойдёт. У тебя кобура висит слишком низко — на всю длину руки. Лучше так, — поправил Бойд пояс на Фёдоре, — чуть ниже бедренного сустава. Понял? Чтобы рукоятка примерно здесь была — посередине между локтем и запястьем свободно опущенной руки. Видишь?

— И чего теперь?

— А теперь выхватывай!

Помор опустил ладонь на рукоятку и вынул оружие из кобуры.

— Не годится! — замотал головой Флэган. — Пока ты так будешь револьвер тащить, тебя всего свинцом нашпигуют. Я ж говорю — выхватывай! В поединке выигрывает тот, кто быстрее. Вернее… Хм. Тут сложно. Скорость, конечно, важна, но что с неё проку, если ты выстрелил первым — и промахнулся? Или чуток задел пулей противника? А тот, хоть и не так быстр, как ты, но стреляет наверняка? И конец тебе…

Критически оглядев Фёдора, он велел:

— Ну-ка, выпрямись! Стой свободно, как тебе удобно, понял? Конечно, если пригнёшься, попасть в тебя будет сложнее, так ведь и ты будешь весь как скованный, чуть что — пошатнёшься, оступишься… Расслабься! Пусть рука скользит к рукоятке, будто сама по себе. Большой палец опускай на курок… взводи его… указательный мя-ягко, не-ежно ложится на спусковой крючок… Как выхватишь, руку не вытягивай, как аристократ на дуэли. Упрись локтем в бедро, но не целься — просто направь дуло в корпус противнику, как будто пальцем показываешь, и стреляй!

Фёдор выхватил, как учили. Сухо щёлкнул боёк.

— Во! Совсем другое дело! А прицел можно менять, слегка сдвигая левую ногу… Ты, главное, не пугай стволом и не играйся. А то есть такие — воображают из себя невесть что, пыжатся, бахвалятся, крутят револьвер на пальце… Так и доиграться можно, ведь у спускового крючка нет, считай, свободного хода. Крутанет такой стрелок свою пушку — и себе же в животе дырку провертит… Ну что? Занимайся!

И Чуга взялся заучивать свой первый урок.

Ранним утром «Одинокая звезда» отшвартовалась у лондонской пристани. Таможенники в синих мундирах покрутились и отбыли, а докеры в изгвазданных робах принялись за разгрузку.

Марион, под охраной Флэгана, отправилась в город. Корабельный кок — Лысый Хиггинс — примерял старенький цилиндр. Тоже, видать, намылился гульнуть. Один Мануэль не покидал каюты, накачиваясь ирландским виски.

Заняв бритву у хозяйственного Зебони, Чуга сбрил бородку и усы, а после приложил к саднившей коже горячее полотенце, смоченное в кипятке. Хорошо!

Он глянул на себя в облупленное зеркальце. Безбородое лицо выглядело непривычно — лишившись кудреватой растительности, оно стало твёрже и как-то мужественней, что ли.

Усмехнувшись, Фёдор обошёл надстройку и выплеснул в Темзу мыльную воду из тазика. Сощурившись, он огляделся.

Лондон его не впечатлил. Это был самый большой город на белом свете, но уж больно мрачно выглядела столица Британской империи — тёмной, серой, закопченной. Из сотен труб непрестанно валил дым, мешаясь с извечным туманом, оседая копотью, сеясь с грязным моросящим дождиком. По реке сплавлялись баржи, шлёпали колёсами пароходы, медленно, словно заторможенно проплывали редкие парусники — замызганные посудины, побеждённые углём и сталью.

И шумы над Темзой расходились машинные — свистел пар, лязгали цеплявшиеся шестерни, громыхали цепи и сочленения. Неожиданно Чуге послышался торопливый говорок Сайласа Монагана:

— Да всё нормально, Хэт! Просто Мануэль, свинья такая, запил, а мне нужен верный человек!

— Отметелить кого?

— Нет. Ты про князя слыхал?

— Какого ещё князя? — не дошло до Хэта.

— Ну князя! Как тебе ещё объяснить? На нашей лоханке ихнее сиятельство [25] собралось махнуть в Америку! Понял?

— А чего на нашей? Садился бы на пароход…

— Так он же не просто так, а с инкогнитом!

— С кем, с кем?

— При чём тут «с кем»? — раздражённо проговорил Монаган, теряя терпение. — Это так говорят, когда кто-то путешествует тайно, чтобы его не увидел никто. Понял?

— А-а…

— Он уже заплатил мастеру [26] сто долларов. Представляешь, что у него в багаже?!

— А-а! — простодушно обрадовался Хэт. — Донести помочь? Так это я завсегда!