Чтение онлайн

— Есть хочу!

— Ишь, какая шустрая, — с нарочитой строгостью проворчал отец. — Где была?

— На репетиции. Вы чего все надулись?

— Кто надулся? Вовсе нет, — сказала мать. — Сейчас будем ужинать. Мой руки, да стели скатерку.

Светлане шел шестнадцатый год. Она была очень похожа на мать: роста среднего, полненькая, светлые волосы заплетены в косу, а у висков прядки вьются кольцами. И ямочки на щеках, как у матери. Когда Светлана улыбалась, они становились глубже и делали ее еще более привлекательной.

— У нас, Света, сегодня событие, — сказала мать.

— Какое? — Светлана расстелила на столе полотняную скатерть.

— Елеся получку принес.

— Поздравляю. Сколько заработал? — поинтересовалась Светлана и, когда ей ответили, вполне серьезно одобрила: — Молодец, Елеська! Кое-что можешь. Купил бы мне со своей получки обнову.

Она говорила это брату, а сама поглядывала на отца и рассыпала по избе веселые искорки из своих зеленовато-голубых глаз. Конечно же, она опять намекала на злополучные джинсы. Елисей, заметив, как вытянулось лицо у отца, отвернулся и прыснул в ладонь. Августа еле удержалась от смеха. Но Родион на этот раз оказался на высоте положения.

— Будет тебе обнова, — сказал он коротко. — Садитесь за стол. Мать, тащи, что есть в печи!

Родион все присматривался повнимательней к сыну и думал, с какого бока к нему подойти, чтобы пробудить у него привязанность к родному дому и рыбацкой профессии. Разговоры об этом велись и прежде, а теперь отец решил прощупать сына как следует.

После неудавшейся попытки поступить в институт Елисей вроде бы усомнился в правильности выбранного пути — по крайней мере, так казалось отцу. А после того, как сын приобщился к промыслу, у Родиона появилась надежда, что его отцовское желание исполнится, что древняя дедовская кровь наверняка позовет Елисея на тральщик, на зверобойку или на семужьи тони.

Августа, зная, чем дышит ее супруг, больше всего опасалась, что сын пойдет по отцовскому пути. Ей хотелось, чтобы Елисей непременно окончил институт и приобрел городскую профессию. И в то же время ей, как и любой другой матери, хотелось, чтобы сын оставался в деревне возле родителей, был опорой их в старости. В ней боролись два желания, и все-таки победило первое: Пусть уж лучше в городе, в учреждении или на производстве.

Родион начал разговор, как водится, издалека:

— Вот я пошел на завод Ряхина строгать тюленьи шкуры в пятнадцать лет. Отец погиб в уносе, надо было семью кормить. А условия были — с нынешними ни в какое сравнение. Холод, сырость, грязь, вонь… Все делали вручную. Придешь, бывало, домой — руки болят, ноги дрожат в коленях. Целый день стоишь, не присядешь. Чуть замешкаешься — хозяин тут как тут, кричит: Пошевеливайся! И все за кусок хлеба только. Учиться не довелось, где там! Не то, что вам… Теперь вон зверобоев на льдину на вертолете доставляют, словно почетных пассажиров.

Дети слушали его со снисходительной вежливостью, изредка переглядываясь. Светлана зачерпнув ложечкой варенья из вазы, сказала:

— Знаем, батя, вам пришлось испытать много трудностей.

— А нынче жизнь другая, — заметил сын.

— Другая, верно, — подхватил отец, радуясь, что дети понимают его с полуслова. — Нынче, окромя хлеба, вам подай и то, и се. Заработки приличные, все можно приобрести, ежели жить расчетливо, даже Жигули.

— А куда ездить на них, батя? — улыбнулся Елисей, — У нас тундра, дорог нету.

— Так то у нас, а в других местах поезжай куда хошь. И ездят многие.

— Сиди уж со своими Жигулями! — махнула рукой Августа. — На какие шиши будешь покупать?

— Это я к примеру. У нас ведь на промысле можно прилично заработать, — не обратив внимания на замечание жены, продолжал Родион. — Елисей тому пример. Три сотни с гаком за неделю.

— Так это, батя, заработок случайный. Раз в год, во время вертолетной кампании. А в остальные дни рыбаки, слышал я, не густо получают, — сказал сын. — Впрочем, дело не в одних только деньгах. Скучно здесь жить. Развернуться негде…

— Во сказанул! — удивился отец. — Море рядом — разворачивайся куда хошь! Или тебя уж совсем море не зовет? На тральщиках разве нет заработка?

— А труд там какой? — опять возразила жена. — По четыре месяца берега не видят, день и ночь в робе, насквозь мокрые, да на ветру, да и шторма бывают сильные.

— Пословица говорит: Пола мокра, дак брюхо сыто!

— То-то, пословица! Нет, муженек, уж ты не сбивай сына с толку, не агитируй. Пусть учится в институте. У него своя судьба.

— Разве я агитирую? — обиделся Родион. — Была нужда…

— Как же не агитируешь? Будто у парня нет своей головы на плечах. Не маленький теперь.

— Да полно вам, — прервал их сын. — Мне надо еще в армии отслужить. Или забыли?

— А после куда? Все надо предрешить заранее, — урезонивал его отец. Благодушное настроение у него улетучилось, и он насупился.

Елисей сказал решительно:

— После армии, батя, я пойду опять в архитектурный институт. Хоть обижайся, хоть нет.

— Правильно решил, — с живостью поддержала его сестра. — Добивайся своей цели.

— Настойчивость — второй ум, — подхватила мать.

— А ты куда? — спросил Родион дочь.

— А я… Я замуж, — расхохоталась Светлана. — Нет, если по-серьезному, то я пойду в педагогический.

— А я то думал… — Родион пожевал губами, усы у него смешно затопорщились. — Я думал, Елеся, сходишь на зверобойку — и проснется в тебе поморская кровь. Куда там! Ну да делай, как хочешь, я уж тебе не указ. Ты сам большой…

Отец допил чай из стакана и ушел в горницу, лег там на кровать.

Августа посмотрела ему вслед и тихо сказала детям:

— Ничего. Пройдет у него обида. Отходчив. Он ведь у нас старопрежний человек. Вас не всегда и поймет. А вам надо высшее образование получить.

Брюки Светлане отец с, матерью все же купили на свои сбережения. Из Мурманска на побывку приехал моряк Федор Мальгин. Он привез из загранплавания пару модных джинсов и одни продал Светлане. Та прибежала домой с покупкой радостная и тотчас стала ее примеривать. Она с трудом натянула на себя джинсы, которые поджимали со всех боков.