Чтение онлайн

Днем Сивому доложили, что активизировались торговцы наркотиками. Рыбак не давал много наркотика за раз. В связи с инфляцией цена постоянно росла, причем несколько быстрее, чем шла девальвация рубля.

Мелкооптовые торговцы не находились в непосредственном подчинении Рыбака. Они лишь пользовались услугами рыбаковских посредников. И теперь, когда исчезли привычные источники “кайфа”, барыги запаниковали. Их находили люди Сивого и предлагали “товар”, но несколько дороже, чем обычно. Торговцы вяло сопротивлялись, но платили. По расчетам, захваченных наркотиков должно хватить на полтора месяца. И теперь стояла задача налаживать собственные линии поставки.

Это, на первый взгляд, было просто. Была захвачена информация о некоторых путях доставки наркотиков как из бывшего Союза, так и из зарубежных стран. Но наркодельцы – люди крайне осторожные и завоевать их благосклонность весьма непросто. Рыбак был им давно известен. Сивый же на наркорынке был фигурой достаточно новой.

Короче, дела были, их было много, они требовали решения, и Иван Анатольевич готов был ими заниматься.

Утром субботы у морга больницы Святителя Алексия собралось больше сотни человек. Хоронили Лизу.

Дарофеева лежала в полированном американском гробу. Тело было одето в белое платье, волосы прибраны и со стороны, тем, кто знал Елизавету Игнатьевну при жизни, могло показаться, что голова у нее лысая. Гример действительно поработал очень хорошо. На щеках женщины не было видно никаких царапин, оставленных обезумевшими пациентками. Платье доходило до горла Дарофеевой, скрывая длинный, вдоль всего тела, шов, взятый крупными стежками, оставшийся после вскрытия. Второй шов, вокруг головы, не был зашит, его маскировала белая косынка. Несведущему человеку было невдомек, что в черепе, вместо мозга, уже больше суток находятся кровавые тряпки и пеленки.

Но Елизавете Игнатьевне до этого не было дела. Как не было дела и всем собравшимся проводить ее в последний путь. Какая разница, хоронят целого человека, или выпотрошеного?

Главное – чтоб снаружи все выглядело благообразно.

Лишь вдовец, Дарофеев, с первого взгляда определивший, что в теле не хватает внутренностей, попытался поскандалить. Но работники морга убедили его, что это было сделано для правильной и точной постановки диагноза, и Игорь Сергеевич вынужден был смириться.

Целитель понуро стоял у тела. Около него, на стульчике, сидела плачущая мать Лизы, Лидия Макаровна. К ним подходили родственники, знакомые, знакомые знакомых. Все считали своим долгом принести соболезнования.

Дарофееву приходилось выслушивать десятки совершенно одинаковых фраз, словно в русском языке не осталось никаких других слов. После тридцатого: ”Примите мои искренние соболезнования! Какое горе!”, Игорь Сергеевич внутренне радовался, услышав хоть какую-нибудь вариацию в этих фразах.

Наконец, пытка кончилась.

Собравшиеся буквально завалили гроб с телом цветами, и для того, чтобы его поднять, носильщикам пришлось с минуту разгребать бесчисленные букеты. Шестеро мужчин, подняли гроб за ручки и, безжалостно давя ботинками розы и лилии, вынесли из помещения. Дарофеев и Костя, поддерживая под руки сухонькую Лидию Макаровну, шли сразу за телом. Даниловское кладбище находилось недалеко от больницы, и поэтому Игорь Сергеевич не стал заказывать перевозку. Выйдя на улицу, носильщики взвалили гроб на плечи и, под духовой оркестр, медленно пошли прямо по проезжей части. За ними, вереницей, потянулись собравшиеся, кто пешком, кто на машинах.

Елизавету Игнатьевну отпели в кладбищенской церквушке. После этого процессия направилась на место захоронения. Там, впритык к ограде участка, где уже покоились дед и родители Игоря и Кости, была вырыта могила.

Небольшой участок не вместил всех желающих, и большая часть толпы вынуждена была стоять, растянувшись по неширокому проходу между могилами.

Под траурные завывания оркестра прозвучало несколько речей. Затем желающие попрощались с Дарофеевой, и хмельной могильщик закрыл крышку.

Гроб опустили в яму, вдовец кинул туда горсть мокрой глины. С десяток ближе всего стоящих человек последовали его примеру.

– Все что ль? – Спросил кладбищенский работник. Он плюнул на ладони и вонзил лопату в кучу земли. Через несколько минут на месте ямы возвышался аккуратный холмик. В него воткнули аляповатую табличку, удостоверяющую, что здесь покоится Дарофеева Елизавета Игнатьевна, годы жизни 19.. – 19.. .

Вновь объявились цветы, и свежая могила покрылась живым ковром. Целитель налил стопку водки, положил на нее ломоть черного хлеба. На этом кладбищенские ритуалы были закончены.

К вдовцу подошел какой-то незнакомый молодой человек:

– Вы позволите пару вопросов для прессы?

Игорь Сергеевич вспомнил, что он, и его напарник, обвешанный фотоаппаратами, крутились тут все время похорон.

– Нет, не позволю. – Твердо сказал Дарофеев.

Репортер смущенно извинился и попросил о встрече:

– Про вас, в последнее время, ходят странные слухи... Вы могли бы их опровергнуть...

– Убирайтесь. Я не даю интервью о личной жизни. – Шикнул целитель. – Убирайтесь. Или вы испытаете на себе мой гнев.

Побледнев, парень испарился. Игорь Сергеевич пожалел об угрозе навязчивому газетчику и решил вскоре сам связаться с каким-нибудь изданием. “Эзотерическая Газета” давно желала заполучить интервью и материалы Дарофеева на свои страницы.

Знакомые и случайные зеваки разошлись. Оставшиеся, родственники и ближайшие друзья целителя, расселись по машинам и направились в дарофеевскую квартиру, помянуть усопшую.

В “форде” ехали Дроздов, Разин, Лидия Макаровна, которая моментально уснула на заднем сидении, и оба Дарофеева. Вел Константин.