Чтение онлайн

С работы он ушел в 4.30. В своем шведском седане проехал по Келли-драйв и Линкольн-драйв, проскочил затянутую дымкой долину Шуилкил [45] с ее скоростной автострадой между яркими, одинаковыми зданиями, потом вдоль Виссахикон-крик, в тени окрашенных в цвета ранней осени деревьев, – вот наконец и заколдованный лес Честнат-хилла.

Вопреки лихорадочным фантазиям Кэролайн, с домом вроде бы все в порядке. Гари зарулил на подъездную дорожку; как и говорила Кэролайн, с клумбы исчез очередной знак «Невереста». С начала года Гари воткнул в землю пять знаков «Охраняется фирмой Неверест» и стольких же лишился. Противно, право же, пополнять рынок необеспеченными табличками, подрывая ценность «Невереста» как знака, отпугивающего грабителей. Нет нужды объяснять, что здесь, в центре Честнат-хилла, наличие в каждом дворе металлического листа с надписью «Неверест», «Вестерн-Сивил-Дефенс» или «ПроФилаТекс» подкреплялось полновесным кредитом прожекторов, сканеров, запасных генераторов, зарытых в землю проводов сигнализации и автоматических дверей; но где-нибудь на северо-западе Филадельфии, на Маунт-Эйри, в Джермантауне и Найстауне, [46] где обитают и обтяпывают свои делишки социопаты, живет целый класс мягкосердечных домохозяев, которым их «система ценностей» не позволяет, видите ли, приобрести систему домашней сигнализации, но зато эти либеральные «ценности» ничуть не мешают им чуть ли не еженедельно воровать у Гари знаки «Охраняется фирмой Неверест» и втыкать их у себя во дворе…

В гараже на него навалилось уныние а-ля Альфред – откинуться на спинку сиденья, закрыть глаза. Когда Гари выключил зажигание, что-то словно погасло и у него в голове. Куда подевались энергия и похоть? «Это и есть брак», – подумал он.

Гари принудил себя выйти из машины. Волны усталости поднимались от глаз, заполоняли мозг. Даже если Кэролайн готова простить его, даже если они сумеют укрыться от детей и подурачиться (а на это, по правде говоря, нет ни малейшей надежды), усталость, пожалуй, не даст ему сделать дело. Впереди – пять принадлежащих детям часов, лишь потом они останутся наедине в постели. Чтобы восстановить хотя бы те силы, которые Гари ощущал в себе пять минут назад, ему понадобилось бы проспать часов восемь, а то и десять.

Задняя дверь была заперта на замок и цепочку. Гари постучал, как ему показалось, достаточно громко и бодро. В окно он видел, как Джона в халате и резиновых тапочках спешит к двери, вводит код, отпирает дверь и снимает цепочку.

– Привет, па, я в ванной сауну оборудовал, – сказал Джона и ушлепал прочь.

Объект супружеских желаний, размякшая от слез блондинка, которую он утешал по телефону, теперь сидела рядом с Кейлебом на кухне и смотрела старый космический сериал. Задумчивые гуманоиды в одинаковых пижамах.

– Привет! – окликнул их Гари. – Похоже, у вас все тип-топ.

Кэролайн и Кейлеб кивнули, взгляды их так и не вернулись с Марса.

– Придется ставить еще один знак, – вздохнул Гари.

– Нужно его прибить, – посоветовала Кэролайн. – Сними его с палки и прибей гвоздями к дереву.

Обманутые ожидания сдавливали грудь, Гари набрал побольше воздуха, откашлялся.

– Кэролайн, весь смысл в том, чтобы предупреждение было тонким, ненавязчивым! Разумному достаточно. Если мы вынуждены приковать знак к дереву, чтобы его не украли…

– Я сказала: прибить.

– Это все равно что объявить социопатам: «Сдаемся! Приходите, поимейте нас! Поимейте нас!»

– Я не предлагала приковывать. Я сказала: прибить.

Кейлеб дотянулся до пульта, прибавил громкость.

Гари спустился в подвал и достал из плоской картонки шестой и последний знак (они продавались полудюжинами). Учитывая стоимость системы безопасности «Неверест», знаки выглядели на редкость убого. Плоский лист с кое-как намалеванной надписью крепился алюминиевыми заклепками к полой металлической трубке, настолько хлипкой, что нельзя было просто воткнуть ее в землю, приходилось копать яму.

Кэролайн и глаз не подняла, когда Гари возвратился на кухню. Ее панические звонки Гари счел бы галлюцинацией, если б не ощущал с тех пор влажность в трусах и если бы за те тридцать секунд, что он возился в подвале, жена не успела запереть на двери сейфовый замок, накинуть цепочку и заново включить сигнализацию.

И это у него депрессия! А она?!

– Господи Боже! – взвыл Гари, вводя числовой код: дату их бракосочетания.

Оставив дверь нараспашку, он вышел во двор и воткнул в осиротевшую ямку новый знак «Неверест», а минутой позже, когда подошел к дому, дверь вновь оказалась заперта. Он достал ключи, отпер сейфовый замок, приоткрыл дверь настолько, насколько позволяла цепочка, – внутри прозвенел негромкий предупредительный звонок. Гари навалился на дверь, петли заскрипели. Может, толкнуть плечом, сорвать цепочку? С воплем и гримасой боли на лице Кэролайн вскочила, схватилась за спину и заковыляла к двери, чтобы ввести код за тридцать секунд, пока не сработала сирена.

– Гари! Нельзя было постучать?

– Я выходил во двор. Был в пятидесяти футах от двери. С какой стати ты включила сигнализацию?

– Ты не понимаешь, через что я сегодня прошла, – пробормотала она и, хромая, вернулась в открытый космос. – Мне тут довольно-таки одиноко, Гари. Очень одиноко.

– Я ведь дома, не так ли? Я вернулся.

– Да, теперь ты дома.

– Па, а что на обед? – спросил Кейлеб. – Может быть, гриль-ассорти?

– Ага, – съязвил Гари, – сейчас я приготовлю обед, и помою посуду, и заодно подстригу изгородь. Я один тут здоров, да, Кэролайн? Тебя это устраивает?

– Да, конечно, будь добр, приготовь обед, – промурлыкала она, уставившись на экран.

– Хорошо, я приготовлю обед! – Гари хлопнул в ладоши и снова откашлялся. Ему казалось, будто в груди и в голове отваливаются от осей изношенные шестеренки, врезаются в другие части внутреннего механизма, а ведь он требовал от своего тела энергии и легкости, даже бравады, каковых давно уже не имелось в наличии.

Ему бы поспать хорошенько хотя бы часиков шесть. Для этого Гари замыслил выпить два стакана мартини с водкой и завалиться в десять. Он нахально подливал и подливал водку в шейкер со льдом: чего стыдиться важной шишке из «СенТраста», когда охота расслабиться после трудного дня?! Потом разжег в гриле мескитные угли, выпил первую порцию мартини. Описав большую дугу по параболе, словно брошенная монета, вернулся в кухню и сумел нарезать мясо, но мясо еще надо было приготовить. Он налил себе вторую порцию мартини, рассчитывая на прилив энергии и оживления, и, благо Кэролайн и Кейлеб не смотрели в его сторону, когда он наливал предыдущий коктейль, решил официально считать эту дозу первой. От водки глаза слегка остекленели, но, справившись с собой, Гари вышел во двор и положил мясо на решетку гриля. Усталость, полный дефицит благоприятных факторов вновь одолели его. На глазах у своих близких он совершенно открыто смешал третий (официально второй) мартини и выпил до дна. Гриль за окном был объят пламенем.

Схватив тефлоновую кастрюльку с водой, Гари ринулся во двор, расплескав по дороге лишь часть жидкости, остальное донес до цели и вылил в огонь. Поднялось облако пара, дыма, обратившегося в аэрозоль жира. Гари отодрал от решетки куски мяса – нижняя их сторона почернела, обуглилась. Пахло сырым и паленым, как после пожара. В углях осталось слишком мало тепла, и с сырой стороны мясо лишь слегка зарумянилось, хотя Гари продержал его на решетке еще десять минут.

Удивительно тактичный сын Джона тем временем накрыл на стол, достал масло и хлеб. Наименее обгоревшие и наименее сырые куски мяса Гари уступил жене и детям. Неуклюже орудуя ножом и вилкой, набил рот сырой, вывалянной в золе курятиной. Сил разжевать и проглотить ее не было, как не было сил и отойти от стола, выплюнуть эту гадость. Он так и сидел с непрожеванной курицей во рту, пока по подбородку не потекла слюна – право же, не лучший способ демонстрировать душевное здоровье. Тогда он проглотил разом весь ком. Словно теннисный мяч упал в горло. Все семейство таращилось на него.

– Папа, ты хорошо себя чувствуешь? – встревожился Аарон.

Гари утер подбородок.

– Отлично, Аарон, спасибо. Тыпленок немного шесткий. Немного жесткий. – Он закашлялся, пищевод полыхал огнем.

– Ты бы пошел прилег, – словно ребенку, посоветовала Кэролайн.

– Лучше займусь изгородью.

– Вид у тебя усталый, – заметила Кэролайн. – Лучше бы прилег.

– Я не устал, Кэролайн. Просто дым в глаза попал.

– Гари…

– Я знаю, ты всем рассказываешь, будто у меня депрессия, но на самом деле ничего подобного у меня нет!