Поправки
Шрифт:
– В данный момент – сорока шести, – ответил Пер Нигрен. – Если не ошибаюсь, «Орфик» – это аббревиатура: «Оукриджская финансовая инвестиционная компания». Ее акции вполне устойчивы в цене и приносят хорошие дивиденды.
– Потрясающе! – восхитился мистер Сёдерблад. – А где мой кофе?
– Знаешь, Стиг, – сказала Сигне Сёдерблад, – я совершенно уверена: у нас тоже есть акции «Орфик-Мидленд».
– У нас полным-полно акций. Не могу же я помнить их все наперечет! Да и шрифт в газете чересчур мелкий.
– Мораль: не отправляйте пластиковые бутылки в переработку. Свезите их на свалку. Верните углерод в землю!
– Будь на то воля Ала, мы бы и посейчас держали все до цента на сберегательной книжке.
– Закопайте его поглубже! Загоните джинна обратно в бутылку!
– У меня проблемы со зрением, мне трудно читать, – пожаловался мистер Сёдерблад.
– В самом деле? – ехидно переспросила миссис Нигрен. – И что же это за недуг?
– Люблю я прохладные осенние деньки! – вздохнул доктор Рот.
– С другой стороны, – продолжала миссис Нигрен, – чтобы выяснить, как называется этот недуг, пришлось бы напрячь зрение и почитать!
– Мир так мал!
– Бывает, конечно, «ленивый» глаз, но чтобы два «ленивых» глаза…
– Это невозможно, – перебил жену мистер Нигрен. – «Ленивый глаз», или амблиопия, – это состояние, при котором один глаз берет на себя функции второго. Итак, если один глаз «ленивый», то второй, по определению…
– Пер, заткнись! – оборвала мужа миссис Нигрен.
– Инга!
– Официант, повторите!
– Представьте себе узбека из солидного среднего класса, – рассуждал д-р Рот. – Одна семья там имела такой же «форд-стомпер», как у нас. В сущности, все различия между нашим средним классом и узбекским сводятся к тому, что там нигде, даже в самых богатых домах, нет канализации.
– Раз я не читаю, мой духовный уровень заведомо ниже уровня любого норвежца, – сказал мистер Сёдерблад. – Смиренно признаю.
– Мухи – словно где-то рядом падаль валяется. Ведро с золой, чтобы присыпать за собой в уборной. Заглядывать в дыру не стоит, хоть и неглубоко. А на подъездной дорожке красуется «форд-стомпер», и они снимают нас на камеру, как мы снимаем их.
– Несмотря на этот изъян, я еще способен получать от жизни кое-какие удовольствия.
– И все же, Стиг, наши удовольствия ничтожны по сравнению с высокими наслаждениями Нигренов, – подхватила Сигне Сёдерблад.
– Конечно, они наслаждаются зрелыми и долговечными плодами духа. Зато ты, Сигне, на редкость удачно выбрала нынче платье. Даже мистер Нигрен не в силах оторвать от тебя глаз, хоть и получает в другом месте столь зрелые и долговечные плоды…
– Пер, мы уходим! – объявила миссис Нигрен. – Нас тут оскорбляют.
– Ты слышал, Стиг? Нигрены обиделись и уходят.
– Какая жалость! С ними так весело!
– Все наши дети перебрались на Восток, – вздохнула Инид. – Средний Запад никому не нужен.
– Жду удобного момента, приятель! – послышался Альфреду знакомый голос.
– В столовой для служащих «Дюпона» работала узбекская девушка. В Плимут-Митинге в магазине «ИКЕА» я тоже, кажется, видел узбеков. Это не какие-то зеленые человечки. Узбеки носят бифокальные очки, летают на самолетах…
– На обратном пути мы остановимся в Филадельфии, заглянем к ней в новый ресторан. Называется «Генератор».
– Инид, душечка, так это ее ресторан?! Мы с Тедом были там всего две недели назад!
– Мир тесен! – закивала Инид.
– Потрясающий ужин! Мы его надолго запомним.
– Так что мы выкинули шесть тысяч долларов, чтобы узнать, как пахнет выгребная яма.
– Этого я никогда не забуду, – откликнулся Альфред.
– И были счастливы, что попользовались этой выгребной ямой, прочувствовали, что такое настоящая экзотика, не по книгам и не по кино, а на собственной шкуре. Без этой выгребной ямы мы бы выбросили шесть тысяч долларов на помойку.
– Пойдем подсушим мозги на верхней палубе?
– Пойдем, Стиг! У меня уже наступило интеллектуальное истощение!
– Хвала Господу за нищету! Хвала Господу за левостороннее движение! Хвала Господу за Вавилон! Хвала Господу за диковинное напряжение тока и странные переключатели! – Сдвинув очки на кончик носа, д-р Рот наблюдал за исходом шведов. – Отмечу, кстати, что любое платье из гардероба этой дамы скроено так, чтобы удобнее было раздеться!
– Тед еще никогда так не рвался на завтрак, – подхватила Сильвия. – И на ланч. И на обед.
– Изумительные северные виды – разве не за этим мы отправились в круиз? – отозвался Рот.
Альфред неловко потупил взор, а у Инид ханжество рыбьей костью застряло в горле.
– Как вы думаете, у него и вправду что-то с глазами? – выдавила она.
– Иногда он даже чересчур зорок.
– Пожалуйста, Тед, прекрати.
– Что «шведская секс-бомба» – стертое клише, само по себе уже стертое клише.
– Пожалуйста, перестань!
Отставной вице-президент отдела согласований поправил очки и вновь повернулся к Альфреду:
– Не оттого ли мы страдаем депрессией, что нет больше Дикого Запада? Даже притвориться невозможно, будто остались места, куда не ступала нога человека. Думается, депрессия нарастает во всем мире.
– Я сегодня так хорошо спала! Чувствую себя замечательно!
– Лабораторные крысы в тесноте впадают в панику.
– Ты сегодня и впрямь совсем другая, Инид. Доктор с палубы «D» не имеет к этому отношения? Я слышала всякое…
– Всякое?
– Говорят насчет «освоения киберпространства», – сказал д-р Рот, – но где тут дикость и первобытность?