Попрыгун
Шрифт:
– Да не переживайте вы, – пожал голос Кристиан. – А я на что? Я без проблем найду дорогу до Мордора. Вот только оклемаюсь немного. Мне бы пожевать чего, да на солнце погреться…
– С этим проблематично, – вздохнул я. – Поесть мы ничего не нашли, орки сожрали все подчистую, и на солнце мы выйдем не раньше чем через шесть-восемь часов, да и то при условии, если пойдем немедленно. Дорогу до моста мы сократим, я помню, как туда добраться, так что портал создам. А вот дальше придется ножками. А там, наверняка далеко. Ты как себя чувствуешь?
– Уже более-менее, – пожал плечами Кристиан. – Если не возражаете, я бы еще с полчаса отдохнул, а потом можно идти. Вы уверены, что не привели за собой назгулов?
– Там был только один назгул, – ответил я. – Соня убила его.
– Не может быть! – восхитился Гимли. – Такая маленькая девочка – и такая могучая воительница?
– Да, я такая, – скромно потупила глазки Соня. Гимли расплылся в восторженной ухмылке, а потом снова нахмурился.
– Но эти гады не ходят поодиночке. Там наверняка были и другие, просто вы их не увидели.
Соня наверняка покраснела, и я тоже, но в полумраке этого не было видно.
– Учитывая, сколько времени прошло после того, как мы расправились с назгулом и сколько уже сидим тут, они наверняка бы тут появились, – сказал я. И в этот самый момент в узкой трещине, заменившей нам вход, мелькнула черная тень. Я молниеносно взвился вверх, успев услышать рык псов Борегара. Соня подскочила на месте, ощетинившись двумя клинками сабель, Борегар попятился и махнул рукой, а Гимли, шагнул вперед, загораживая валяющегося Кристиана своей секирой.
На этот раз псы Борегара не стали дожидаться команды хозяина и первыми прыгнули на возникшее в проеме чудовище. Молниеносно двигающийся монстр, наплевав на закон всемирного тяготения, взвился вверх и пробежался по низкому каменному своду вниз головой. Скорость огромного существа, почти неразличимого во мраке, была впечатляющей. Однако я узнал его и даже успел предостерегающе крикнуть, но остановить прыгнувших вверх собак не успел. Прямо перед нами был Кевин, но в каком виде!
От прежнего сумеречного облика Кевина не осталось и следа. Он был огромен и уже не походил ни на волка, ни на гориллу. Перед нами было неизвестное существо, одновременно смахивающее на обросшую острыми иглами пантеру и гигантскую гиену. С мощных челюстей текла слюна, а оранжевые глаза смотрели на нас с нескрываемой злостью.
Взмывшая в воздух собака впилась в покрытую колючей шерстью ляжку Кевина. Тот взвыл и дрыгнул ногой, однако пес вцепился в плоть метаморфа как пиявка. Подскочивший второй пес тоже прыгнул, но промахнулся и опрометчиво зашел спереди. Прыгнув вновь, собака нацелилась в незащищенную глотку Кевина. Однако он не стал дожидаться новой атаки. Отцепившись от сталактитов, Кевин рухнул вниз, подмяв под себя коротко взвизгнувшую собаку. Удар когтистой лапы отбросил бьющегося в агонии пса в темноту.
– Бо, отзови пса! – крикнул я, однако через мгновение это уже не потребовалось, да я и сам увидел, что Кевин больше не принадлежит к числу наших друзей. Стряхнув с себя вторую собаку, Кевин с молниеносной быстротой перекусил ей шейные позвонки. Обмякший, как тряпка пес, покатился к нашим ногам. После этого злые оранжевее огоньки впились в лицо Борегара. Нос чудовища, в кое превратился Кевин, задрался вверх и сморщился, обнажая треугольные зубы, размером с ладонь.
– Вот дерьмо! – выругалась Соня и подняла сабли. Борегар попятился, Гимли выступил вперед, угрожающе размахивая секирой.
– Ты, дружок, не очень-то тут скалься, – прорычал он и тут же улетел в сторону, опрокинутый могучей лапой. Падая, Гимли врезался в растущий сталагмит, сломал его и исчез в темноте, погребенный под обломками. Кристиан ошалело смотрел на Кевина, даже не пытаясь как-то ему воспрепятствовать. Полуоткрытый от изумления рот явно говорил о его неспособности каким-либо образом действовать.
– Кевин, – попытался я воззвать к скрытому под сумеречным обликом разуму. – Приди в себя, это же мы…
Когтистая лапа просвистела в волоске от моей головы. Я отскочил в самый последний момент. Не успей я отреагировать, сейчас валялся бы на земле без лица. Привычная боль в пальцах сейчас была как нельзя кстати. Что-то зверское и дикое рванулось из меня наружу первобытным инстинктом. Растопырив когти, я бросился в атаку.
Земля и небо поменялись местами в один миг. Вспышка боли ослепила меня. Я даже не понял, что куда-то падаю. И только врезавшись в камни и пропахав носом по мелкому щебню, я сообразил – меня только что отшвырнули в сторону, как безвольную куклу. Выплюнув камешки и песок, набившиеся в рот, я помотал головой и с трудом встал на ноги.
Короткий вскрик, и Соня, закрывавшая грудью Борегара, улетела в сторону. Врезавшись спиной в стену, она рухнула на колени, скривившись от боли. Борегар отчаянно визжал, стараясь вжаться в щели, подобно насекомому. Его лицо выражало неописуемый ужас. Чудовищная фигура Кевина нависла над ним, а клыкастая пасть разверзлась смертельной бездной. Борегар, повизгивая, стал оседать, закрываясь руками. На мгновение его взгляд скрестился с моим и, отчетливо осознавая, что Кевину все равно, что за противник перед ним, я бросился вперед, вытянув когти перед собой.
Я не понял сам, как это произошло. Шансов победить здоровенного зверя у меня не было ни малейших. Но в момент моей атаки Кевин, очевидно услышавший шаги, вдруг резко повернулся в мою сторону…
Все мои десять пальцев, увенчанных острыми, как клинки, когтями, пропороли толстую кожу метаморфа. Что-то странно дергалось внутри этого мощного тела, из которого били фонтаны темно-вишневой крови. Пальцы, погруженные в плоть Кевина, ощущали биение его сердца, вдруг зашедшегося в бешеном ритме. И с каждым его толчком меня обдавало новым багровым фонтаном. Чудовище вдруг издало глухой стон и стало медленно оседать, не сводя с меня оранжевых глаз, которые стремительно тухли, наливаясь чернотой. Тяжесть тела повисшего на мне метаморфа придавила к земле. Я рухнул на колени, выдернув когти из тела умирающего Кевина. Новый поток крови хлынул прямо на мои колени теплым и страшным морем. Монстр грузно рухнул на бок, конвульсивно подергивая конечностями. Я на четвереньках, как краб отполз от умирающего метаморфа, чувствуя, что сейчас просто задохнусь в этом душном каменном мешке.