Чтение онлайн

Теперь я сожалел о неспрошенном вовремя…

Мы не успели толком поговорить — обменялись десятком не значащих фраз, как раздался звонок. Мой приятель, извинившись, вышел в соседнюю комнату — я мог без труда услышать его слова, а может, и слова собеседника, но предпочел сосредоточиться на другом — рассматривать репродукции, удивительно настоящие, будто окна в параллельный мир. Некрасиво казалось подслушивать, ведь в свидетели меня не приглашали.

На балконе у Айшана сидел раскормленный соседский кот. При виде меня он спрыгнул в комнату, лениво потянулся и засеменил к выходу. Животные меня не боялись… хотя явно понимали что-то. Старались не находиться поблизости.

— Пройдешь со мной? Через парк? — спросил Айшан, появившись. — Прости, я думал, сегодня у меня весь вечер свободен.

Я легко согласился. На воздухе хорошо… Хотя рядом с Айшаном лучше идти поздней осенью, мимо чуть отсыревших кленов, по золоту и среди золота — темному, пахнущему горьким медом. Рядом с ним не жаль, что уходит тепло и лето.

Айшан

Мики изменился, очень.

Наметанным взглядом Айшан выхватывал мелочи — кожа бледнее, движение более скупые, что ли… а сам — как бубен, тронь, и зазвенит; только при этом кажется куда спокойней, чем раньше.

Пока шли парковой аллеей, пытался узнать, где все-таки пропадает друг детства… хоть косвенными вопросами о погоде, и то, понять — вблизи Лаверты или нет… бесполезно. Микеле виртуозно уходил от ответов или попросту спрошенное игнорировал.

Где ж ты так наловчился, с восхищением и тревогой думал Айшан.

Возле нарисованной на асфальте мелом прыгательной линейки Микеле остановился. С минуту смотрел на детский рисунок-игру. Потом поднял глаза, перевел взгляд на Айшана, улыбнулся. Очень искренне. Стало жутко, и почему, не понять… широкие глаза, широченные — с залив Лаверты, и полны непонятного знания, нехорошего… хотя, пожалуй, и доброго. Не разобрать.

— Мики…

— Да… — он отвернулся, исчезло наваждение. Пахло можжевеловыми почками, мокрой корой. Будет еще дождь — погоду предсказывать Айшан научился давно.

— Я нашел у себя старый снимок — ты на раскопках. Помнишь, ты в такой оранжевой майке, с пузатым кувшином в руках?

— О да, — сверкнул хвостик улыбки. — Тяжеленная дрянь была…

— Жаль, что прекратили раскопки в Тара-Куино, — с искренним сожалением сказал Айшан. — Странная была культура… они будто питались смертью. И умели показать безобразное так, что оно становилось едва ли не притягательным.

— Да, — Микеле кивнул задумчиво.

— Не жалеешь? Сейчас ты на многое мог бы посмотреть по-другому.

— Я и так на многое смотрю по-другому, — рассеянно сказал он.

— Даже на смерть?

— Да.

— С чего такая перемена?

Микеле вместо ответа нагнулся, подхватил небольшой сучок и с размаху запустил его в стоящую вдалеке банку — она торчала на пне, будто нелепое украшение. И рассмеялся, попав.

— Ни с чего… все мы взрослеем.

— Значит, слухи, что твой отчим привез с раскопок нечто интересное, не подтвердились, — усмехнувшись, отозвался Айшан. — А жаль, поверишь ли, я надеялся… такой материал мог получиться.

— Я нашел коралловую веточку. Маленькую… — в ответной усмешке Микеле прыгали бесенята, резвились беспечные мальки — только губы на миг дрогнули, будто улыбку свело судорогой.

— Коралловую? — удивленно переспросил Айшан. — Тара-Куино стоит не на море…

— Какая жалость… значит, это был камень.

— А почему не показывал, жадина?

— А случайно сломал — прямо там. Приехал без трофеев…

— Зато с температурой, — продолжил Айшан. Качнул головой: — Чучело…

Больше о прошлом вопросов не задавал; и непринужденно болтали, смеясь. Только раз Микеле глянул на друга детства растерянно — когда Айшан вскользь упомянул о заправках и бензине для мотоцикла. Спросил, какую заправку предпочитает… Микеле молчал дольше, чем надо бы, и, увидев промчавшуюся мимо заграничную машину, обрадовано перевел разговор на другое.

Скоро Айшан простился с другом — как обычно, легко и солнечно, будто расстались вчера, а увидятся завтра.

Оставшись один, он вынул из кармана кружок, нажал кнопку — голоса зазвучали, его собственный и Микеле. Айшан проверил, что запись не обрывается, грустно посмотрел на лежащий в ладони кругляшок и сунул его в карман.

Когда подходил к арке, ведущей во двор его дома, неподалеку затормозила серая «Весса» Немного помедлив, Айшан ускорил шаги, приблизился к машине и сел.

«Весса» плавно покатила вперед.

Мики

Порой по трассе проходят «смерчи». Никто не знает, что это такое. То есть, Адамант не знает, и говорит — не он один. «Смерч» всегда сначала бросает перед собой тень. Едва заметную, но ни с чем не спутаешь, если знаешь. Даже если валит снег или дождем все залито, а небо хмурое — все равно поймешь.

А после горизонт становится очень близким, тот, откуда упала тень, и по дороге прокатывается нечто вроде невидимого асфальтового катка, только быстрее любой машины. Глаз успевает отметить мутное облако, будто из угольной пыли… и все. «Смерч» неширокий, на полдороги, но если захватит, не останется ничего.

Ферильи его чувствуют хорошо — тем, кого они ведут, не грозит ничего. А вот в одиночку соваться опасно… да, бывают и одиночки. Потерявшие веру, озлобленные, да и просто замкнувшиеся в себе люди. Ну, или те, кого занесло случайно.

Я старался с ними поговорить, со всеми — психолог из меня никакой, но даже на последней дороге не найти сочувствия — перебор. Иногда те, кого удавалось разговорить, оглядывались с благодарностью, ступая на грунтовую дорогу, а мне будто кто проводил когтями по сердцу. За что благодарить? За то что довел… до конца?

Если это конец…

На сей раз я не поехал в город, просто болтался по внешнему кольцу, ловя губами ветер. Без шлема, ну его… Теперь-то нет никакого смысла, разве что в Лаверте надевать, шансов меньше, что узнают.