Чтение онлайн

— Но если у Эммы вырабатываются гормоны, значит она — человек.

— Ты вообще меня слушаешь? Не может она им быть. У нее глаза, как у нас. Да и не мог я почувствовать так человека.

Тораф ухмыляется.

— Как так? Что ты почуствовал?

— Хватит улыбаться, словно ты что-то знаешь. Это необычное ощущение.

— Какое же тогда? Я ищейка Сирен, ты не забыл? Может, помогу тебе разобраться.

Гален кивает. Если кто и может ему помочь понять свои ощущения, так это ищейка.

— Такое чувство, как...будто...борюсь с электрическим скатом. А когда мы соприкасаемся, я словно окунаюсь в кипящий вулкан. Весь горю. Но это еще не все. Представляешь, что испытываешь, если кто-то из наших близко? Слышишь биение сердца, точно знаешь, что они рядом.

Тораф кивает.

— Но с Эммой все немного иначе. Я не просто знаю, что она рядом, она ... она...

— Она манит тебя?

Гален смотрит на друга.

— Да, точно. Как ты понял?

— Помнишь ищейку, что меня учил?

Гален кивает.

— Юдор. И что?

— Ну, он мне сказал однажды...это значит, что... Нет, забудь. Глупости все это.

— Клянусь богом, Тороф, я тебе все зубы пересчитаю, если...

— Он сказал, это значит, что она тебе подходит, — выпаливает Тороф. — И не просто подходит, вам суждено быть вместе. Тебя ведь к ней манит, Гален.

Гален закатывает глаза. — Слышал это и раньше. Ромул говорит, это выдумки.

Ни у кого нет второй половины, — и старейший из рода Тритонов, Ромул, не мог ошибаться. Гален знал его с тех пор, как стал посланником к людям. Ромул рассказал ему, по каким законам живут Сирены, историю их вида и их отношений с людьми. Он все объяснил Галену о межполовых отношениях задолго до того, как это надумали сделать его родители. Обычно, по достижении восемнадцати, мужчину начинают превлекать сразу несколько подходящих Сирен. Уделив время каждой из них, он выбирает самую подходящую для годного общения и потомства. "Мани" его только одна сирена, она должна бы была ему идеально во всем подходить. Некоторые сирены считают, что в их крови есть особая химия, которая помогает найти вторую половину и родить достойнейшего наследника. Гален другого мнения.

— Говорят, Грома манила Налия, — ненавязчиво замечает Тораф. — Может, это семейное.

— Ну, здесь ты ошибаешься, Тораф. Не мне дано испытать это чувство к Эмме. Она предназначена Грому. Он первенец, Тритон в третьем поколении. А она из семьи Посейдона, — возражает Гален, проводя рукой по волосам.

— Думаю, если бы Эмме с Громом на роду было написано быть вместе, то он, а не ты, нашел бы ее.

— Это ты так думаешь. Не я нашел Эмму, а доктор Миллиган.

— Хорошо, тогда ответь мне на один вопрос, — Тораф качает указательным пальцем перед носом Галена. — Тебе двадцать лет. Почему тогда у тебя еще никогда не было пары?

Гален моргает. Вероятно, он еще никогда не задумывался об этом. Даже когда Тораф завел речь о Рейне. Разве это не должно было натолкнуть его на мысль о своем статусе одиночки? Он мотает головой.

— Я просто был слишком занят. Это не по причине того, что я не хотел, если ты намекаешь на это.

— С кем?

— Что с кем?

— Назови мне хоть одно имя, Гален. Первой девушки, которая приходит тебе в голову.

Он пытается выкинуть из головы ее имя, ее лицо. Но не тут-то было. Эмма. Он хмурится. "Все из-за того, что мы слишком много говорили о ней. Естественно, что она у меня на уме" — твердит он себе.

— Еще никого не было. Но я уверен, кто-нибудь, да появится, когда я буду больше времени проводить дома.

— Верно. Но почему тогда тебя все время где-то носит? Должно быть, ты ищешь то, чего сам не знаешь.

— Надеюсь, ты помнишь, что я вне дома только потому, что выполняю свою прямую обязанность — веду наблюдение за людьми. Ведь именно из-за них случился разрыв наших королевств. Если бы они не заложили ту мину, ничего бы этого не произошло. Но мы оба знаем — они могут сделать это снова.

— Ну же, Гален. Если ты не можешь сказать мне, то кому тогда?

— Я не знаю, к чем ты клонишь. Сам не знаешь, что мелешь.

— Я понимаю, если ты не хочешь говорить об этом. Я бы тоже не захотел. Найти свою единственную и затем отдать ее своему собственному брату. Зная, что она уединиться с ним на островах, и...

Гален заезжает Торафу прямым хуком в нос, так что кровь аж брызгает на его голую грудь. Тораф падает на спину, зажимая рукой ноздри. Затем гнусавит, смеясь:

— Кажется, я знаю, кто научил Рейну махать кулаками.

Гален растирает виски.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло. Сказал же тебе, я не в духе.

Тораф смеется.

— Ты слеп, пескарик. Надеюсь, ты прозреешь до того, как будет слишком поздно.

Гален усмехается.

— Хватит тошнить со своими предрассудками. Сказал же тебе. Я расстроен. И ничего больше.

Тораф наклоняет голову набок, втягивая носом выступившую кровь.

— Так значит, люди следуют за тобой повсюду, отчего ты чувствуешь себя некомфортно?

— Я так и сказал, разве нет?

Тораф задумчиво кивает.

— Представь, как сейчас себя чувствует Эмма.

— Что?

— Просто подумай. Люди следуют за тобой в здании и тебе уже от этого неуютно. Ты же последовал за Эммой на значительное расстояние по суше. Затем Рейчел постаралась, чтобы все занятия были у вас общими. Теперь, когда она пытается избегать тебя, ты ее преследуешь. Мне кажется, ты ее только пугаешь.

— Точно так же, как ты — Рейну.

— Ха. Не задумывался над этим.

— Идиот, — бормочет Гален.

Но есть доля правды в замечании Торафа. Возможно, Эмма все еще угнетена и по-прежнему в трауре по Хлое. И ему не стоит действовать с таким нахрапом. Если он сумеет завоевать доверие Эммы, то возможно, она откроется ему и расскажет о своем даре и прошлом. Но сколько времени для этого может понадобиться? Отказ Грома от поиска партнерши будет не в счет, когда наступит его долг произвести на свет наследника. И этот наследник должен быть от союза с Эммой.

Тораф отвлекает его от размышлений.