Чтение онлайн

Если бы беглецы могли во время боя проследить за сменой выражений лица Наблюдателя, это их позабавило бы. Сначала он смотрел за боем с любопытством, затем любопытство сменилось озадаченностью, недоверием, изумлением и даже враждебным недоумением. Какое-то время Машив колебался, все еще ожидая чего-то, сомнения снова вернулись к нему, и, по мере развития событий, он все больше мрачнел и чесал в затылке, прикидывая путь отступления, но прыжок Такэды склонил чашу весов его колебаний в пользу прибывших. Наблюдатель открыл огонь в самый нужный момент, отделявший жизнь от смерти двух людей, взваливших на свои плечи ответственность за судьбы Веера Миров.

Двойная очередь багровых вспышек — пули взрывались от прикосновения к любому предмету, даже к одежде — перечеркнула двуствольные автоматы в руках нападавших, половину выбив из рук, а другую — повредив или сбив прицел. Открыть огонь смогли лишь трое из десяти, да и то в воздух, не прицельно, а потом в бой вмешался Сухов, яростно целеустремленный и свирепый, как джинн, вырвавшийся из бутылки. Он раскидал троих, затем еще троих, успевших подхватить свое оружие, схватил на руки оглушенного Такэду и рванул вслед за Наблюдателем, на бегу огрызавшимся длинными очередями из своего жуткого пушко-автомата.

Им удалось спуститься на два этажа ниже и найти работающий лифт, который доставил беглецов на сотый горизонт гигантского здания, где, как оказалось, Машив прятал аппарат, похожий на геликоптер и трактор одновременно. Парализованная разрядом копья рука Такэды начала потихоньку отходить, и усаживался в кабину аппарата он уже сам.

Через минуту они были в воздухе, а еще через четверть часа страшной тряски, грохота и свиста распарываемого воздуха приземлились за городом на крышу одного из невысоких зданий без окон и дверей, похожих на гигантские пакгаузы из гофрированного серо-зеленого материала. Никто их не преследовал.

С высоты здания — метров десять, не больше — Сухов еще раз оглядел горизонт и поразился бедности ландшафта: взгляд везде натыкался лишь на плоскости, изломы и опухоли зданий, сооружений, мостов, виадуков, башен, шпилей и громад непонятных форм и назначений да на черные ленты дорог и плеши площадей и пустошей. Город отличался от пригорода разве что высотой и скученностью строений да отсутствием мусорных свалок. И — ничего похожего на деревья, кустарники, цветущие поля и луга.

Оглянувшийся Машив понял мимику танцора, сверкнул зубами голубоватого цвета, что не прибавило ни доброты, ни красоты его угрюмому лицу.

— А у вас не так?

— Наша природа еще не агонизирует, хотя процесс распада уже запущен.

Наблюдатель повернулся и скрылся за дверью небольшой башенки наподобие пристройки для лифта. Переглянувшиеся беглецы последовали за ним, кинув последний взгляд на мрачные геометрически четкие горы города на горизонте. Погони не было, и это настораживало.

Жилище Машива представляло собой отгороженную клетушку в углу «пакгауза», оказавшегося складом пластиковых труб и контейнеров. Воняло в нем не так остро, как на «свежем» воздухе, но дышать было все же трудно, пока гости не притерпелись. Половину «квартиры» занимала громадная и высокая кровать, накрытая горой пушистых пледов. Кроме нее, здесь стояли стол, два мощных, похожих на троны стула, круглая желто-коричневая тумба со множеством ручек, оказавшаяся шкафом, и прямоугольный агрегат с квадратными отверстиями, выступами, раструбами и панелью с десятком рукояток. Агрегат оказался кухонной плитой.

На стене, отгораживающей жилище от остальных помещений склада, висела квадратная рама из толстых брусьев, отлитых на первый взгляд из бронзы. На полу лежал ковер, больше напоминающий двухслойное татами. Вот и вся обстановка.

Хозяин усадил гостей на стулья-троны, а сам принялся колдовать у плиты, добавившей несколько запахов к устоявшимся ароматам жилища. Вскоре он поставил на стол квадратные тарелки с янтарным бульоном, в котором плавали ломтики зеленовато-черного цвета. Запах бульона не был неприятным, но Сухов не отважился отведать его первым. И снова Наблюдатель вытаращил глаза, глядя на колебания новоявленных приятелей.

— Странные вы все-таки ходоки Пути. Не знаете самых элементарных вещей. Боитесь — проверьте еду, у вас же есть эрцхаор… определитель полезности… индикатор.

— Индикатор? — Сухов показал перстень.

— Да, индикатор ирф-мирф… э-э… свой-чужой… Неужели вас не научили, как им пользоваться?

— А разве он определяет такие вещи?

— Он определяет все. — Машив вытянул вперед свою руку с четырьмя пальцами и оттопыренным когтем вместо пятого пальца: на самом длинном красовался точно такой же перстень, как и у Никиты.

— Мы не профессиональные ходоки Пути, — вмешался Такэда. — Путь позвал нас, но не сразу дал все необходимые инструкции. — Он зачерпнул квадратной ложкой бульон и осторожно проглотил. Прищелкнул языком. — Годится. Не трепанги, конечно, однако есть можно. Биохимия-то у нас одинаковая.

— Скорее всего, — кивнул Машив. — Несмотря на некоторые физиологические различия, вы, простите, у себя на родине кто?

— Инженер-исследователь.

— Философ, — добавил Сухов, — и мастер единоборств. А вы?

— Итерние, — блеснул зубами Наблюдатель, — кладовщик по-вашему, с дипломом фахцеимагине — сопрягателя культурных менталитетов. — Он совсем по-человечески пошевелил пальцами, подбирая выражение. — Ну, это нечто вроде искусствоведа. Ешьте, если ваши организмы принимают мою стряпню.

Гости начали медленно поглощать бульон, по вкусу напоминающий рыбный суп, с чесноком и перцем. Машив наблюдал, как они едят, и качал головой.

— М-да, никогда не думал, что доживу до появления Посланника. И все-таки что-то в вас есть не правильное. Деретесь вы без оружия неплохо, но настоящий Посланник действовал бы не так.

— Вы поэтому не вмешались в схватку сразу?

— Почему же еще?

— А кто это был? Похоже, они нас ждали.

— У Четырех в каждом из Миров Веера есть глаза, и уши, и даже исполнители варианта прикидки. Дрались вы с полицией, которая получила приказ ждать появления преступников, как и я — друзей, и выполняла его без рассуждений. Но это не «серые исполнители».

— Мы их называем иначе — «свита Сатаны».

Никиту вдруг потянуло в сон. Наблюдатель заметил его состояние, развернул пледы на кровати, махнул рукой: