Чтение онлайн

— Говорят, что он денежки наши придерживает, полученные у государева казначея, — сказал Мишка. Валька лишь недоуменно поднял брови.

— Да? Я что-то об этом и не слыхивал, — промямлил он. Мишка посмотрел на него и приказным тоном проговорил:

— Ты слыхивал об этом! Понятно? Я ведь могу Преонскому про «храбрость» твою рассказать у Веннеса, когда ты в кустах отсиживался! А?

Валька покраснел до ушей и, испуганно озираясь по сторонам, прошептал:

— Ладно, ладно! Только никому, ладно, Мишань, никому!

Мишка лишь удовлетворенно улыбнулся и, потянув за поводья необыкновенно красивую лошадь, поскакал галопом.

А Валька остался и стал думать, как же ему поступить. Вальке было всего семнадцать лет и в отряд он попал благодаря Мишке. Юный и неопытный, он сразу стал объектом для насмешек старших по званию и возрасту, но Мишка, а с другой стороны и Никита, быстро заткнули рты несговорчивым солдатам. Валька был благодарен обоим сразу, поэтому сложившаяся ситуация выбила из колеи неуверенного юнца.

Никита обучал Вальку и заботился о нем, как обо всех остальных. Мишка же был его надеждой и охраной.

Одному только Брянцеву не удавалось никак пройти мимо Вальки, не наградив того издевательским смешком или шуткой.

— Это Преонский его подговаривает, это его рук дело, — не уставал повторять Мишка, дабы насовсем отбить у Вальки уважение и доверие к Преонскому.

Июль месяц 1723 года встретил Никита в Дагестане. Нестерпимая жара и нечеловеческие условия никак не могли согнуть и расшатать дух русской армии. Были, конечно, те, которые не выдерживали трудностей похода и склонялись к мятежу.

— Государство определило немалое жалование для этого похода, так почему мы не можем распорядиться им и выкупить хотя бы немного земли, где можно было нормально существовать, пока длятся эти чертовы переговоры? И почему мы до сих пор не напали на эти маленькие деревеньки? Чего мы ждем? — кричал Мишка Листов в окружении нескольких его приспешников.

Никита выслушал все эти окрики с хладнокровным спокойствием и в таком же духе ответил:

— Во-первых, никаких денег государство на ваше праздное проживание не давало, во-вторых, в таком положении, как сейчас, мы будем находиться до тех пор, пока не придет приказ от Кропотова.

— А может, его давно убили?

— В-третьих, — спокойно продолжал Никита, игнорируя вопрос Мишки, — как вы, наверное, уже знаете, Абдул-Гирей, владетель этой области, намерен сдаться, и поэтому кавказцы еще не развязали здесь войну, и вы можете спокойно расхаживать по этим землям. Что вы и делаете. Учтите только одно — ни в коем случае не нападать на мирных жителей, иначе придется очень туго. Мы нарушим соглашение, заключенное нашим императором с предводителями Кавказа, а ведь оно должно вот-вот вступить в силу. Есть еще вопросы? — Никита окинул свой отряд зорким взглядом и, убедившись, что никто больше не намерен что-либо узнавать, направился в свой шатер. Но его остановил чей-то голос.

— Есть предположения, что вы в сговоре с Салихом — преемником Мирависа и только ждете его сигнала, чтобы перейти на его сторону, а нас продать в рабство! — это был неуверенный голос Вальки.

Никита обернулся. Такого он не мог предположить даже в самом страшном сне. Чтобы его! Преонского Никиту! Обвиняли в измене! Толпа, да, именно толпою показался Никите родной отряд, недовольно загудела. Кто-то защищал своего командира, но нашлись и те, которые усомнились в нем.

Громов! Никогда и ни за что Валька не мог вызвать у Никиты недоверия. Сколько он сделал для этого юнца, и теперь такая благодарность! Хотя Никита понимал, что это наговоры со стороны Мишки, но все же его потряс поступок Вальки.

В ту минуту, когда Преонский размышлял обо всем этом, недалеко послышался топот множества подкованных лошадиных копыт.

— Отряд! Стройся! — отдал Никита приказ. В сию секунду солдаты построились, а еще через несколько мгновений пред их глазами возник сам Александр Данилович Меншиков.

— Здорово, молодцы! — отчеканил генерал Меншиков.

Солдаты приветствовали его дружно по уставу.

— Я здесь, дабы передать вам приказ его императорского величества о дальнейшем мирном продвижении в сторону города Гиляна. Ваше терпение и примерное поведение во время переговоров будут высоко оценены императором, — он продолжил, обводя взглядом ряды солдат: — Понимаете, дети мои, ваши товарищи кое-где ослушались приказа своих командиров и стали виновниками мятежей и разбоев, которые нам с трудом удалось остановить. Страдают мирные и ни в чем не повинные люди, — князь повернулся к Преонскому и, дружески похлопав его по плечу, сказал:

— Никита Антонович, примите мою искреннюю благодарность, что смогли удержать порядок и покой в своем отряде. От жителей соседних деревень мне донесли добрые вести о вашем соседстве с ними.

— Это не только моя заслуга. Мои люди отличаются стойким характером и никогда не опозорят своим поведением русскую армию! — говоря это, он сверлил взглядом Мишку Листова и Вальку Громова, которые всегда были зачинщиками споров и распрей.

— Похвально! Похвально! Вам осталось переждать еще немного. Я сам наведаюсь к вам и расскажу обстановку.

— Разрешите обратиться, господин генерал! — раздался нагловатый голос Мишки. Меншиков и не заметил сразу, откуда он доносится. Потом, отыскав взглядом вопрошавшего, улыбнулся и кивнул головой:

— Конечно, обращайтесь.

— А что известно о знаменитом сподвижнике Мирависа, Салихе?

«А, все никак не успокоится, сучий сын!» — подумал Никита и посмотрел прямо в глаза Мишки.

— Вздернут! Вздернут месяц назад своими же приспешниками за жадность, бахвальство и измену, — ответил Меншиков и, взяв Никиту под руку, стал расспрашивать о делах военных. Потом Никита и Меншиков удалились для беседы и отдыха в шатер.

— Что, получил? Дурак окаянный, — приплясывал Сашка вокруг злого Мишки. Тот ничего не ответил.

В Гиляне отряд Преонского разместился в бывшей мечети, которая была значительно разрушена. Люди его были недовольны тем, что они, христиане, должны спать под крышей мусульманской обители. На что муфтий Гасан ответил:

— Послушайте, дети мои! Бог для всех един, и не имеет значения, где, с кем и по какой земле вы будете ходить в мире и согласии. То, что чтимо Кораном, то несет и Библия. Вы под одним небом и на одной земле. Вы можете не принять той веры, которая не исповедуется на вашей земле, но уважать вы обязаны всех. Будете уважать вы, будут почитать и вас.