Посланник
Шрифт:
– Зачем? – прошептала начальница стражи.
– Там же летают стрекозы, Нефтис! Там вода! Ты понимаешь, вода!
Найлу казалось, что он кричит, но получился надрывный сип. И тем не менее его услышали. Справа, слева зашевелились женщины, некоторые из них стали подниматься.
– Все пустые кувшины сложить в повозки. Ну, Джарита!
Найл опустился рядом с ней на колено, перевернул на спину.
– Не надо… – тихо попросила девушка.
– Потерпи немного, – сказал ей Найл. – Совсем чуть-чуть.
Он встал и скомандовал так громко, как только мог:
– Все, кто способен идти, вставайте! Все кувшины сложить в повозки. Вода совсем рядом. За мной! – Правитель решительно двинулся вперед, мысленно похвалив себя за то, что всю дорогу поил гужевых в двойном объеме, – сейчас они выглядели достаточно уверенно.
Следом за Посланником Богини двинулись принцесса Мерлью, Нефтис с тремя стражницами, шестеро бывших охранниц Смертоносца-Повелителя и пауки, доселе спокойно наблюдавшие за умирающими в горячем песке людьми.
Несмотря на искреннее стремление к уже близкой цели, люди все равно еле волочили ноги. Наверное, со стороны это походило на шествие зачарованных мертвецов: медленно, переваливаясь с боку на бок, ковыляющие серые тени со впалыми щеками, сморщенной кожей, синими губами, заостренными носами и горящими взорами. Пауки двигались немного в стороне, словно опасались подобного соседства.
Вскоре жутковатое зрелище заметили стрекозы, дружными рядами устремившиеся навстречу.
Первые из крылатых хищниц просто кружили над путешественниками, но когда число крылатых насекомых перевалило десяток, они внезапно спикировали вниз и стали быстро и ловко хватать маленьких паучат со спин матерей, взмывать ввысь, зажевывать широкими жвалами, старательно запихивая добычу в пасть с помощью передних лап, потом пикировать снова. Смертоносцы никак не реагировали, только самые догадливые из малышей начали прятаться паучихам под брюшко.
Вдруг сразу несколько стрекочущих охотниц врезались головами в песок и были мгновенно разорваны смертоносцами.
«Волей парализовали», – догадался Найл.
Почуяв неладное, стрекозы больше пауков не трогали, шурша слюдяными крыльями высоко вверху.
Зная повадки хищниц, правитель предпочел вытащить нож, но сделать ничего не успел – мелькнула тень, слева негромко вскрикнула охранница, а стрекоза уже взмыла в синеву: в лапах развеваются длинные рыжие волосы, глаза умирающей головы изумленно раскрыты. Обезглавленное тело сделало два шага и упало вперед, песок жадно впитал густую кровь.
Никто не свернул с направления, не повернулся в сторону погибшей. Все слишком устали для любых чувств, даже для страха.
Найл вернул клинок в ножны: пока стрекозы не объедят мертвую охранницу, приставать больше не будут.
– Лучше бы меня… – выдохнул кто-то из женщин.
– Еще немного, – ответил правитель. – Осталось совсем чуть-чуть.
Найл покривил душой – стрекозы отлетают от своих озер почти на день пути, но даже это расстояние после долгого похода можно считать «уже рядом». И тут он почувствовал гнусный и противный, но тем не менее такой долгожданный и приятный, чуть сладковатый запах гниющих водорослей. Правитель даже приостановился на гребне очередного бархана и поднялся на цыпочки.
Ничего. Песок и солнце.
– Ты чувствуешь запах, Мерлью?
– Тухлятиной пах… – Принцесса опять закашлялась.
– Ею самой, – кивнул Найл.
Рядом. Река должна быть совсем рядом.
И тем не менее, поднявшись на следующий бархан и увидев прямо под ногами лениво несущую свои воды Ближнюю, он замер от неожиданности.
Вода. Целый поток шагов сорока шириной. Нити водорослей у самого берега, мелкие волны с проплешинами водоворотов на стремнине, солнечные зайчики, скачущие по мелководью. Стайки мальков, беззаботно резвящиеся в живительной прохладе.
– Вода!
Найл кинулся вниз, споткнулся, закувыркался по склону и рухнул, подняв тучу брызг, прямо в жизнь. Он глотал ее, обливался ею, впитывал ее всеми порами иссушенного тела, думал ею и мечтал о ней.
– Вода!
Справа, слева в реку падали тела. Кто-то сбил Найла с ног, но он только расхохотался и принялся брызгаться в обидчицу. Та восторженно завизжала и ответила тем же. Они устроили свалку, кричали, визжали (откуда только силы взялись?), брызгались, хохотали и – пили, пили, пили…
Правитель столкнулся лицом к лицу с принцессой Мерлью, крепко сжал ее в объятиях, вцепился в губы неудержимым поцелуем. Девушка ответила, они вместе упали в воду, погрузились с головой. Течение несколько метров несло их вниз, ласково покачивая в нежном тепле, но тут у принцессы в легких кончился воздух, она замотала головой, молодые люди со смехом вскочили, взявшись за руки. Найл искренне залюбовался ею: голубыми глазами, длинными, потемневшими от влаги волосами, облепившими плечи. Намокшее платье не прикрывало, а обнажало ее красивое тело.
– Я мечтал об этом с самой первой нашей встречи… – вырвалось у Найла.
– О чем?
– А вот об этом… Держать тебя за руки, обнимать…
– Так обними, – с улыбкой предложила Мерлью.
Всеобщее веселье оборвал отчаянный крик боли. Крайняя охранница забила руками по воде, опрокинулась вперед, скрылась под поверхностью, снова показалась наверху. Вопли захлебнулись, хотя руки еще продолжали метаться в поисках опоры, а вокруг них медленно расползалось кровавое облако.
Люди в страхе метнулись к берегу, быстро вскарабкались на крутой песчаный склон.
Сверху стала хорошо видна огромная – шагов пятнадцать в длину, покрытая темными пятнами тварь с маленькими прозрачными передними плавниками и сплюснутым с боков хвостом. Она коротко дергала головой, сжимая и разжимая длинные широкие челюсти, и безвольное тело охранницы постепенно поворачивалось вдоль, чтобы бесследно исчезнуть в глотке хищницы.
– Великая Богиня… – прошептала какая-то из женщин.
– Нет, – покачала головой принцесса Мерлью. – Это крокодил.
– Какой еще крокодил? – хмыкнул правитель. – Ни лап, ни ноздрей, зато жаберные крышки на ползатылка. Щука.