Чтение онлайн

“Я тебя про отца спрашиваю”.

“Он пенсионер”.

“Давно?”

“С зимы”.

“А раньше где работал?”

Она замялась: “В милиции”.

И быстро-быстро, чтобы я не вернулся к теме, выложила:

“Сашка! Женька совсем пропал. Нигде нет, я везде звонила”.

“А мне чего? Как пропал, так и появится”.

“Ой, Сашка, я чувствую, он в беде”.

Такого я от Аньки еще не слышал.

“В какой еще беде?”

Анька перевела дыхание и выдала:

“Сашка, подари мне браслет! У твоего папы их навалом”.

“Браслетов навалом в любой лавочке”.

“Я настоящий хочу… Как у твоего папы…”

“Купи в бутике, там всякие есть”.

Анька заплакала: “У меня денег нету!”

“Ну, пошли, я сам куплю”.

“Ты что, дурак? – обозлилась Анька. – У меня денег совсем нет, а мне нужен настоящий браслет. Папа вчера поломал все мои браслеты. Все до одного. Орал на меня и давил браслеты ногами. Как он был ментом, так ментом и остался. Ты ведь не такой, да, Сашка? – и льстиво добавила: – Мы ведь друзья”.

Ну да. Когда с девушкой знакомишься, думаешь совсем не о дружбе, потому что инстинкт и есть инстинкт, а если тебе вот так прямо дружбу предлагают, то соглашаться надо хотя бы потому, что и это все тоже временно.

“Ты где сейчас?” – спросила Анька.

“На улице. Напротив “Интеграла” стою”.

“А кругляш у тебя с собой?”

Я ответил неопределенно, но Анька появилась минут через пять.

На ней были розовые кроссовки, выцветшие шортики, – в общем, не штаны “Али-Баба” и дурацкая бейсболка; сама рыжая, а глаза безумные. И в глазах какая-то искорка. Наверное, тараканы в ее голове какой-то праздник справляют, и это салют. Я говорю: “Чего ты икру мечешь? Не дергайся. Женька, наверное, в промышленные альпинисты подался”. А она: “Зачем Женьке в промышленные альпинисты?” – “Зацени, – говорю. – Бабки зарабатывать” – “Так он же рантье. Зачем ему зарабатывать? Ему квартиросъемщики платят”. Тогда я сказал: “Чем он дальше от тебя, тем у него проблем меньше”. Такой юмор Аньке не понравился, но она ведь сама предложила дружбу, поэтому мы зашли в сберкассу, там надо было Аньке оплатить мамины счета.

Tic-tac, one-two. В сберкассе перед окошечком стояли всего три человека.

Зато первым стоял Супер. В сером плаще до самых щиколоток, на голове военная панамка, на руках браслеты – дешевка крашеная. Наверное, не понимал, что находится в присутственном месте, только чуть-чуть подпрыгивал. Все равно это кассиршу нервировало, у нее комп завис. Мы думали, Супер от огорчения начнет прыгать энергичнее, но он хрипло сказал: “Alt плюс С”.

Вот тебе и городской дурачок! Все уставились на Супера, а он свое: “Щелкай!”

Кассирша не въезжает: “Чем щелкать-то?”

“Не зубами, – голос у Супера хриплый. – Клавишами”.

“Alt плюс С… Ну, щелкнула…”

“Теперь далее…”

“Ну…”

“Еще далее…”

“А теперь?”

“По умолчанию”.

Супер посучил ногами и добавил:

“И грудью на клавиши больше не ложись”.

“Ой, включился! – Кассирша уставилась на военную панамку Супера. – Откуда вы все такое знаете?”

Мы заржали.

18 августа

“Принес?” – спросила Анька.

Мы устроились на пустой детской площадке.

Солнце вовсю пекло. За деревьями просвечивали зеленые дома.

“А тебе зачем?” От моего вопроса у Аньки глаза нехорошо сузились. С такой только дружить, больше ничего не надо. Но я положил руку на ее колено, и Анька ногу не отодвинула. Я думал, она покраснеет или скажет, что я зафакованый. Я трус, это правда, но сейчас кругляш лежал в моем кармане, и я чувствовал себя уверенно. И у Аньки ничего не дрогнуло. По-моему, она ненавидела меня.

Я повел рукой выше, и мне стало жарко.

“Ну, давай, давай! Можешь скорее?”

“Что скорее?” – не понял я.

Она своей рукой подняла мою руку выше:

“Ты правда принес?”

“Если ты про браслет, то нет. Была кругляшка, вот. Я ее взял”.

“Ну, давай же, давай…” Моей рукой Анька торопливо водила по своей ноге, и нога была гладкая и горячая. У меня во рту пересохло. “Возьми сама в кармане”. Я знал, что для этого Анька должна будет наклониться и тогда моя рука продвинется по ее ноге выше. И Анька, правда, наклонилась, и я еще много чего нового почувствовал. А она, не глядя на меня, торопливо спрятала кругляшку во внутренний карманчик топика.

И сказала: “Ооооо…”

Я покраснел, а она повторила: “Ооооо…”

Я не стал убирать руку. Все во мне дрожало.

“Я тебя возбуждаю? – спросила она, чуть раздвинув ноги. – Я тебя возбуждаю?”

Я молча кивнул.

“Ну, так действуй”.

Меня как холодной водой окатило, и я убрал руку.

“А Женьку это возбуждает, – сказала Анька, глядя на меня другими, теперь уже не сумасшедшими, а просто лунными глазами. Как походка у Майкла Джексона. – Женьку ничем нельзя остановить… – Я просто не знал, куда деть глаза и руки. – А ты, Сашка, трус… Привык думать, что твой отец – крыша мира”.

“Никогда я так не думал”, – пробормотал я, все еще глядя на ее голую ногу.

“А зачем звонил? Зачем пришел? Зачем принес? – Она снова положила мою руку на свое колено. – Ты только учти, Сашка, что у меня денег нет. Я за твою “обээшку” заплатить не могу”.

“А ими, что ли, торгуют?”

Она засмеялась. Было видно, что вопрос не в том, верит она мне или не верит. Сейчас вопрос для нее заключался скорее лишь в том, насколько я трус. Только это ее интересовало.

“Я хотел узнать…”

“Ну, спрашивай”. – Анькин войс стал нежным и незнакомым.

“Там в милиции с твоим отцом работал лейтенант Никонов…”

“Который застрелился, что ли?”

“Почему застрелился?”

“А я знаю?”

“Когда такое случилось?”

“Прошлой зимой. Отца моего чуть не выперли из милиции. У них там всех разогнали. Хорошо, разрешили уволиться по собственному желанию. Наверное, это твой доктор Холин надавил, – сказала она о моем папе, как о совсем незнакомом человеке. – Этого мента… ну, я про лейтенанта Никонова… хотели отдать под суд… – Анькины зрачки расширились. – Хочешь меня погладить?..”