Чтение онлайн

–  Да-а… - выдохнул наконец чародей, и воспоминание осветило его смягчившиеся черты.
– Метелились почём зря! Теперь уже не то… Совсем не то… Поймали это мы, помню, одного с «Красного бугая». Там мальчонка-то - с хренову душу… - И дальше - пристанывая от уважения: - Как вертелся! Четверо за ноги за руки держали! Куртка в руках осталась - сам ушёл! Друг по дружке попали, по нему - ни разу…

–  И тебе небось доставалось?
– как-то больно уж неспроста продолжал допытываться Глеб.

–  А то! Таких однажды плюх с двух сторон наловил - уши поплыли! И ещё, прикинь, назавтра встретить обещались…

–  Ну! А ты?

–  А я - что я? Околдовать решил. Пришибут ведь, думаю…

–  Оберег, что ли, сделал?
– с сомнением спросил Глеб.

–  Скажешь тоже!
– Чародей усмехнулся.
– Мне ведь не просто уцелеть - мне ещё плюхи им вернуть хотелось! Я ж говорю: молодой был. Обидчивый. Сварил, короче, ататуй…

–  Кого-кого?

–  Зелье такое, - пояснил колдун.
– Ататуй называется… А оберег - нет. Ататуй с оберегом не ладят. Тут надо либо то, либо это…

–  Ну! И как же ты его варил?

Колдун озадачился, заморгал:

–  Погоди, что ж я брал-то?.. А! Седьмой кол из плетня супостата…

–  Ты ж говоришь, тебя толпой били…

–  Нет, ну не у всех, ясное дело, колы дёргать! Только у главаря. Причем брать не абы когда, а сразу по первой звезде - и чем быстрее, тем лучше…

–  Это понятно… Считать от угла или от калитки?

–  Без разницы. Я от угла считал…

–  А если, допустим, штакетник у него?

–  Ну, значит, седьмую штакетину выломить.

–  Погоди-погоди! А варить-то её как?

–  Да не варить!
– Колдун всхохотнул глумливо.
– Из дровины этой костерок складывают, а на него уже шлем ставят…

–  Опа… - тихонько выдохнул Глеб.
– Что за шлем?

–  Лучше всего, конечно, рыцарский - со дна Чудского озера, но таких теперь не добыть. Во-первых, заграница, во-вторых, ржавь, а в-третьих, там сразу после побоища… лёд ещё не сошел, а волхвы да колдуны всё уже повыгребли. Потому сейчас ничего и не находят - даже с металлоискателем… Ну а замена какая тут может быть? Солдатская каска. Или пожарная. Но с трагически погибшего!

–  Ага… - пробормотал Глеб, явно размышляя, где достать подобную посуду.
– И что туда класть?

Чародей возвёл глаза к потолку, подставив лицо незримым астральным каплям, и принялся перечислять. В рецепт входили и лапка жабы, и пепел повестки из прокуратуры, и одолень-трава, и хрен-трава, и укроп-трава… много чего входило!

–  Во-от… Помешивать непременно посолонь…

–  Это как?

–  По часовой стрелке… Пальцем убийцы.

–  Отрубленным?!

–  Ну а каким же!

–  Да где ж его взять?

–  Н-ну… В морге попросить можно…

Глеб прикинул - и повеселел. Не надолго. На миг.

–  Так это что ж потом?
– содрогнувшись, спохватился он.
– Самому, что ли, пить?!

Гитлеровскую каску с выразительной осколочной пробоиной в районе виска Глеб выменял на пузырек отворотного зелья у вахтёра краеведческого музея. Вопреки ожиданиям, на диво легко удалось приобрести и палец убийцы. Сотрудница морга, смешливая деваха, с которой воспитанник колдуна учился когда-то в параллельных классах, выслушав просьбу, прыснула и спросила:

–  Тебе сколько?

Думал, шутит. Выяснилось - ничего подобного: не далее как вчера некий вспыльчивый пенсионер, обидевшись за что-то на паспортный стол, заявился туда с толовой шашкой. Пол-очереди уложил и себя за компанию. Так что пальцев хватало.

В итоге, как это ни странно, самым сложным и рискованным предприятием оказалось изъять седьмую от угла штакетину из забора Никодима Людского (так звали бывшего друга, а ныне заклятого врага Глеба Портнягина). Собственно, само-то изъятие тоже особого труда не составило - серая от дождей рейка держалась всего на одном гвозде. А вот убегать пришлось быстро.

Вернувшись с добычей, Глеб застал Ефрема непривычно тихим и благостным. По сморщенным устам старого колдуна бродила мечтательная улыбка: не иначе всё ещё вспоминал боевую юность.

–  Да, кстати, - встрепенувшись, сказал он.
– Знаешь, что я ещё тогда в варево клал? Сушёного шершня, в ступке растёртого…

Благо, стояла осень, и с дохлыми сухими шершнями в Баклужино было особенно хорошо. Зелье Глеб на всякий случай варил при лунном свете, чтобы крепче вышло. По чёрно-серому пустырю, прилегающему к кладбищенской стене, шмыгали тени, собиралась к малому костерку выродившаяся нечисть городской окраины. Помешивая варево посолонь привязанным к прутику пальцем престарелого убийцы, юный чародей угрюмо шевелил ноздрями и ещё сильнее ненавидел бывшего другана, из-за которого ему придётся потом всё это выпить. До дна и залпом.

К двум часам остуженное зелье ататуй было слито в особую склянку. Оставалось выяснить время следующего митинга - и, задержав дыхание, произвести первый глоток.

Лишь бы обратно не полезло!

Минуло два дня. На улице похолодало. Старый колдун Ефрем Нехорошев сидел на табурете и прикидывал, как бы это половчее приспособить зациклившегося барабашку в перегоревшем электрокамине, когда хлопнула дверь - и на пороге живым укором возник Глеб. Лицо его выглядело разбитым.

Учитель и ученик молча смотрели друг на друга.

–  Ну? Как?

–  А то не видно?
– злобно процедил юноша.

Старый колдун озадаченно почмокал губами.

–  Крепко досталось?

Ответа не последовало.

–  Но хоть помогло чуток?
– с надеждой спросил Ефрем.

–  Какое там «помогло»!
– взорвался Глеб.
– Вообще не сработало…

Чародей опечалился, покивал.

–  Вот и у меня тоже… - сокрушённо признался он.
– Ох, помню, и вломили мне тогда! Еле ноги унёс…

И тихая ностальгическая улыбка вновь тронула сухие сморщенные губы старого колдуна.