Чтение онлайн

– Будешь? – спросила она, протягивая свои крепкие французские сигареты. – Эти свалят быка.

– Нет, – сказал я, – денек и так выдался не ахти.

– Тогда выкинь его из головы, – сказала она. – Спать хочешь?

Я был уже на пределе, если что, но ответил:

– Не очень.

– А я совсем не хочу. – Она помолчала, потом неуверенно взглянула на меня. – Ты никогда не боишься, что забудешь дышать во сне? – Так и сказала, а когда я рассмеялся, заметно смутилась.

– Ладно, для страхов есть отличное место – бар. Я знаю бар, который открыт всю ночь, хотя туда почти никто не ходит.

– Ой, знаешь, – сказала она так, будто и не ожидала другого ответа, – ночью с определенного часа мои требования становятся очень и очень скромными!

– Это ты про меня?

– Нет, – ответила она, улыбнувшись, – ты милый. Откуда ты? Здесь, в Риме, все откуда-то приехали, ты не замечал?

Удивительно, как быстро у нее менялось настроение. Теперь Арианна вела себя почти несдержанно.

– Жуткий город! – отозвалась она, когда я назвал Милан. Потом, испугавшись, что задела меня, прибавила, что зато в Милане красивые трамваи и, приезжая в Милан, она всякий раз на них катается. Как я уже знал, сама она была из Венеции, точнее с Кампо Сан-Рокко, – я тут же подумал о «Распятии» Тинторетто и о том, чего стоило художнику с уменьшительным именем добиться права написать такую большую картину [9] . Поинтересовался, почему она уехала.

– Почему? Ты что, не читаешь газеты?

– Ты хочешь сказать, что в них написали о твоем отъезде?

– О, только в местных! – засмеялась она. – Все первые страницы в траурной рамке! Из-за моря, – прибавила она чуть погодя, – страшно осознавать, что ты постепенно тонешь в море.

Я взглянул на нее. Мне нравилось ее рассматривать. Глаза были даже чересчур большими, рот – резко очерченным, но вместе они, глаза и рот, как будто говорили: храбрость – последнее, что остается у человека.

– Да она желтая! – воскликнула Арианна, увидев проехавшую мимо машину.

Она знала одну игру, что-то вроде пасьянса без карт, которая начиналась, если мимо проедет желтый автомобиль. Надо загадать желание, сжать кулак и не разжимать его, пока не увидишь белье на веревке, бородатого молодого мужчину, собаку с коротким хвостом и старика с палочкой. В общем, дело небыстрое.

– Слушай, – сказал я. – Это дело небыстрое. Может, лучше выпьем и по домам?

– Ясно, – сказала она, – ты такой же, как все. О господи! Ну почему люди живут так, будто все можно начать сначала?

Если я не хотел выглядеть конторской крысой, ничего не оставалось, как заткнуться. Поэтому, пока мы направлялись к заправке на виа Фламиния, я держал рот на замке. Мимо нас на север неспешно проезжали мощные грузовики, сотрясая землю, прежде чем исчезнуть во тьме.

Не разжимая кулак, Арианна нажала на клаксон. Через несколько минут из павильона появился человек в желтом и направился к нам, потирая рукой лицо.

– Вы отдыхали? – спросила Арианна с наигранным сочувствием.

– Нет, мы пахали, – ответил тот, но Арианна ничуть не смутилась и обратила к нему сияющую улыбку, словно говоря: «Я вне себя от счастья, что именно вы нас обслуживаете». Его это настолько взбодрило, что он по собственной инициативе протер нам стекла.

– Отлично, – сказала она, трогаясь, – но сперва надо поесть. Хочешь горячую бриошь?

– Одну? Да я съем десяток.

Ночной город она знала как свои пять пальцев. Спустя четверть часа мы толкнули дверь пекарни, спрятавшейся во дворе неподалеку от Дворца правосудия, и оказались в белоснежном мучном аду, где трудилась куча народу. Одни брали в руки мягкое тесто и лупили им по столу, словно наказывая за покорность, другие разрезали его на порции, прежде чем отправить в печь. Еще там были женщины в белых платках, мешавшие в больших посудинах крем.

– А вот и наша принцесса, – сказала одна из них. – Чего желаешь сегодня?

Под добродушным взглядом женщины Арианна показала пальцем на разные булочки и печенье, в итоге набрался целый пакет. Арианна взяла его обеими руками – пакет был теплый, держать его было приятно, – но умудрилась вытащить оттуда мадленку и пихнуть меня локтем, когда я пожелал пекарям спокойной ночи.

– Какой еще спокойной ночи! – возмутилась она, когда мы вышли во двор. – Они давно за работой! – И прибавила со вздохом: – Когда я сюда прихожу, мне всегда очень стыдно, но в такой час я за горячую булочку душу отдам. А ты нет?

Булочки были теплые, душистые, совсем не похожие на печальную выпечку, которую через несколько часов остальной город будет макать в положенный служащим капучино.

– Отсутствие социального страхования имеет свои преимущества, – заявил я, но Арианна меня не слушала, она жевала мадленку, водя в такт туфелькой по брусчатке двора. – Что, неровная? – поинтересовался я.

Она не ожидала, что я окажусь глубоким знатоком Пруста [10] .

– Не поможет, – ответила она, глядя на меня с любопытством, – нынче мадленки уже не те.

– Нынче все не то.

– Отличное начало, – сказала она, – продолжай.

– Ну да, так и есть. Мы живем в печальное время, но что поделать? У нас не было выбора.

– Точно, не было, – согласилась, она, стараясь не улыбаться. – Ты когда-нибудь задумывался о том, скольких удовольствий лишил нас прогресс?

– А как же. Например, пить молоко из стеклянных бутылок.

– Что ж, – согласилась она, – неплохо. А еще?

Я упомянул об удовольствии перелистывать книжку, с которой перед этим не пришлось сдирать целлофан. Арианна отбила подачу, напомнив, до чего весело взрывать бумажные пакеты, я – о том, до чего здорово нарезать ветчину вручную, она – о том, как прекрасно ходить на резиновой подошве и разбивать елочные украшения. Когда я загнал ее в угол, воспев аромат старых кожаных кресел, она сменила тему.

– Ты бы когда хотел родиться?

– В Вене до заката империи?

– Неплохо, – ответила она, садясь в машину, – а я в Комбре. Давай ты поведешь? Хочу полюбоваться Римом с Капитолия.

Мы доехали за пять минут, прошли и встали у парапета, прямо над Форумом. Перед нами расстилались пустынные площади, отлитые в мраморе базилики грезили об оттепели.

– Как глупо, – тихо проговорила она.

– Что?

– Скучать по тому, чего у тебя никогда не было.

Она обернулась взглянуть на спавших на лавочках бомжей, найти молодого и бородатого, как требовалось по правилам игры, оказалось совсем не трудно.