Чтение онлайн

– Как тебя назовем? – спросила Кора, направляясь в туалет. – Если сейчас опять не будет воды, я им всем головы поотрываю!

Песик остановился у двери в туалет, помахивая хвостиком.

– Будешь Пончиком! – сказала Кора и закрыла за собой дверь.

Вода шла, чуть теплая, жидкой струйкой, но шла.

Переводчик, не знавший, что его ждет – гнев или просто выговор, маялся у подножия лестницы. Он кинулся к Коре.

– Завтрак подан, каша заказана! – докладывал он, словно маршал, сообщающий о приближении своего корпуса к Аустерлицу.

Тут он увидел Пончика, который робко семенил за Корой, и брезгливо спросил:

– Это еще что такое? Тварям в гостинице быть не положено.

От звука его голоса очнулся сонный портье и присоединился к Мери:

– С неблагородными тварями вход воспрещен!

Кора, не обращая внимания на их крики, направилась к Мери и повелела царственным тоном:

– Овсянка для Пончика! – И показала на собачонку.

Песик, как и все подобные мелкие животные, чуткий к тону человеческой речи, быстро разобрался в ситуации и с отчаянным лаем кинулся на переводчика. Он подпрыгивал, норовя дотянуться до края коротких штанов Мери, а переводчик отмахивался, как от стаи пчел, и отступал к портье. Портье выхватил у уборщика половую щетку и встретил песика во всеоружии.

Пончик отскочил за Кору, но лаять не перестал.

– Где ресторан? – крикнула Кора. – Мы идем завтракать!

Переводчик растерянно показал, куда идти, и Кора, сопровождаемая Пончиком, быстро направилась туда. Переводчик и портье бежали сзади и пытались отделить злобного Пончика от Коры, но Пончик был не промах – в результате портье ударил щеткой Коре по ногам, и та, владевшая (в отличие от портье) приемами палавийской борьбы у-ку-шу, вынуждена была сделать выпад и уложить портье на пол.

Переводчик не смел приблизиться к Коре и лишь выкрикивал сзади угрожающие слова.

Кора прошла в почти пустой зал ресторана.

Официант с салфеткой на изготовку склонился в поклоне перед иностранкой:

– Ваш столик направо у окна.

Он-то сделал вид, что не замечает Пончика, потому что иностранцев не следует дразнить и недооценивать их вредности.

Первым делом Кора сняла со стола тарелку с овсянкой и поставила у ножки стула.

– Ешь, страдалец, – сказала она.

Пончик кинул торжествующий взгляд на переводчика.

Тот стоял с оскорбленным видом, не приближаясь к столу. Портье громко и настойчиво шептался с официантом, который не желал пропускать его в ресторан, так как тот не расстался со щеткой.

– Мери, – сказала Кора, – садитесь за стол и разделите со мной трапезу.

Тот только отрицательно покачал головой.

Кора села за стол. Два яйца, булочки, джем – стандартный набор со времен британской королевы Елизаветы Первой.

Она взяла тост и намазала его джемом.

– Послушайте, Мери, – сказала она. – Эта собачка, которая вам так не нравится, сегодня ночью сослужила неоценимую службу нашему следствию, пожертвовав собой.

– Что?

– В то время, когда вы, напившись как скотина, благополучно почивали, мы с Пончиком находились на семнадцатой страже Загородного шоссе, где проводили расследование. Кстати, вам по должности положено об этом знать. При досмотре одного подозрительного объекта требовалось определить, какое мясо в нем находится. Пончик добровольно вызвался помочь следствию. Вы же понимаете, Мери, что, если бы мясо оказалось драконьим, мы бы не видели сейчас рядом с нами этого маленького героя. Он съел мясо и, к счастью, остался жив. Но и сейчас он остается под моим личным контролем. Не исключено, что в любой момент его может настичь коварная смерть. Такова доля наших добровольных сотрудников. Теперь вам ясно?

Переводчик потряс головой, словно ему ухо залило водой. И не ответил.

– Пончик, – сказала Кора, – не отвлекайся. Не каждый день тебе дают по целой корове. Сегодня обойдешься овсянкой.

Пончик вздохнул и обошелся овсянкой.

Переводчик сел за стол, но так и не понял, шутила ли Кора или на самом деле проводила расследование без его помощи. И когда после завтрака Кора поднялась на минутку в номер, чтобы взять плащ, он кинулся к телефону. Оказалось, что Кора права. К Пончику он стал относиться с опаской, хотя не скрывал к нему отвращения.

В отличие от переводчика Мери, господин церрион средней руки, министр культуры Лиондора, был отлично осведомлен о ночных событиях на семнадцатой страже и роли в них Коры Орват.

Он встретил посетительницу посреди своего обширного кабинета, украшенного по периметру портретами своих предшественников.

– Как мы рады, как мы рады! – сообщил он, подхватывая Кору под локоток и ведя к креслам. Кресел в углу было всего два. Так что переводчику пришлось стоять сбоку.

– Переводчик нам не понадобится? – спросил церрион.

Он был представителем новой волны политиков и, без сомнения, склонен к фронде. Вместо того чтобы к встрече с Корой натянуть сюртук, он встретил ее в пиджаке. К тому же черные усики министра и длинные кудри совершенно не соответствовали стандарту.

– Русского языка переводчик не знает, – безжалостно сказала Кора, – кроме того – пьет.

– Ах, как не стыдно! – воскликнул переводчик.

Но она теперь уже не боялась, что из-за ее характеристики несчастного пожилого мальчика выгонят с работы. Он служил по тайному ведомству, и министерство культуры ему было не указ.

Церрион также знал об этом, потому что лишь вздохнул и сказал:

– Не буду вас задерживать. Я знаю, что вы спешите в наш Загон, где вчера вечером случилось очередное исчезновение. Можно подумать, будто эти подлецы хотели продемонстрировать вам, что они сильнее и хитрее… Я в бешенстве. Вот так, именно в бешенстве. Подозреваю, что за этими похищениями стоят силы реакции, которые лелеют реванш, стремятся к возрождению старых феодальных порядков… все наши надежды связаны с вами, мадам Орват. Я наслышан о вашем ночном подвиге – нет, иного слова я не нахожу – именно подвиг, и именно ночной. На семнадцатой страже Загородного шоссе.