Чтение онлайн

— Никак нельзя! — строго сказал князь. — Разве ты не знаешь, что жених не должен видеть невесту перед венчанием… увидишься с нею в церкви.

Кокушке очень хотелось пойти к княжне для того, чтобы, как вчера, целовать ее; но он чтил обычаи и потому на слова князя сказал:

— Да… да, это правда… Когда же мы едем?

— А вот сейчас… Ведь ждать нечего — не так ли?

Колым-Бадаев и Зацепин с ним согласились.

— Так мы вот как! Я поеду с женихом, а вы сопровождайте невесту… Я сейчас…

Он направился в комнату дочери. Она была уже готова. Она сделала все, как приказал отец. На ней было белое шелковое платье, которое она подобрала, а сверх него надела длинную ротонду. Цветы и вуаль были уложены в картонку. На голове у нее была шляпка.

Таким образом, она могла выйти на подъезд и ехать, не обратя на себя ничьего внимания.

Она казалась спокойной, даже чересчур спокойной.

— Я готова, — произнесла она, увидев входившего отца.

— И мы готовы, сейчас едем… я с Кокушкой… а с тобой поедут Зацепин и Колым-Бадаев.

— Кто такой Колым-Бадаев?

— Тоже мой старый товарищ; да, ведь ты его не знаешь! Ну, это все равно…

Она медленно поднялась с кресла, захватила картонку.

— Подожди немножко… минуты две! — остановил ее князь. — Дай нам сначала выехать с Кокушкой.

Он еще раз взглянул на нее, потом как будто что-то вспомнил, подошел к ней.

— Леночка! — сказал он, и голос его дрогнул.

— Что, папа? — спросила она.

— Леночка, конечно, свадьба эта у нас немного странная, но… (он сделал рукою выразительный жест) — что уж тут!.. Знай одно, что я от всего моего сердца желаю тебе счастья.

Она с изумлением на него взглянула и еще с большим изумлением увидела, как из вытаращенных его глаз вдруг закапали слезы.

— Леночка! — прошептал он таким голосом, какого она еще никогда у него не слыхала.

Он привлек ее к себе, крепко поцеловал, а затем стал крестить. Она не шевелилась. Она глядела на него почти совсем бессмысленно.

— Ну, с Богом! — крикнул он, вынув платок, быстро вытер им глаза и ушел.

Через минуту он садился с Кокушкой в карету.

Княжна подождала немного и вышла из своей комнаты прямо в переднюю.

Зацепин поздоровался с нею и представил ей Колым-Бадаева. Она кивнула головою, не промолвив ни слова, даже не подняла глаз на своих спутников.

Хохол отпер дверь. Она медленно спустилась с лестницы, держась за перила, затем порывисто бросилась в угол кареты, закрыв себе лицо воротником ротонды. Зацепин поместился рядом с нею, Колым-Бадаев напротив.

Князь счел нужным преподать Кокушке некоторые советы, как следует ему держаться в церкви. Но жених его слушал рассеянно.

— Да ты слышишь, любезный друг, что я тебе говорю?

— Шлышу… шлышу, отвяжишь, княж!

— Не отвяжись, а то, если ты себе что-нибудь такое позволишь, так ведь священник остановит венчанье… Что тогда будет?

— А я без тебя ж-жнаю, как мне держать шебя, не тебе меня учить… дудки!.. — сердито объявил Кокушка и принял такой важный вид, что князь с невольной улыбкой глядел на него. С каждой минутой он, очевидно, проникался все больше и больше торжественностью и важностью своего положения.

Во всю продолжительную дорогу он упорно молчал и только время от времени разглаживал себе на руках перчатки. Всего раз, во время этого занятия, он изменил своей торжественности.

— Ло-лопнула! — вдруг завопил он.

Князь, тоже ушедший в различные мысли, даже вздрогнул.

— Что такое, что?

— Ло-лопнула, проклятая! — повторял Кокушка, ерзая на месте и показывая свою перчатку. — Ка-как я теперь буду?..

— Ничего, это незаметно! — успокоил его князь.

Тогда жених снова погрузился в торжественное молчание и неподвижность, только иногда искоса взглядывал на перчатку. Под конец она стала неудержимо притягивать его внимание. Он разглядывал лопнувшее место, вытягивал его, разглаживал, вертел по нему пальцем и кончил тем, что провертел огромную дырку.

Наконец карета остановилась среди глухого, почти уже загородного захолустья, у церковной ограды.

Кокушка в сопровождении князя важно направился на паперть. Их уже ждали. Церковь была открыта; навстречу им вышел маленький старичок в длинном пальто с собачьим воротником.

Кокушка видел, как князь ему сказал что-то, и старичок, согнувшись, рысцою побежал через двор, по густо выпавшему и хрустевшему снегу. Князь и Кокушка вошли в пустую, холодную, несколько мрачную церковь.

— Хо-хо-хороша встреча! — обиженно и грустно проговорил Кокушка. — На шамых бедных швадьбах и то бывают певчие!

— А зато посмотри, какое освещение! — сказал князь, показывая ему иконостас.

Кокушка взглянул, свечей зажжено было много, и он несколько успокоился.

Вот стукнули двери — это приехала княжна со свидетелями. Она опиралась на руку Зацепина. Жених взглянул на нее и так и замер.

«В шляпке, вся в черном — что же это такое? — подумал он. — Невеста без флердоранжев, без вуали, не в белом платье!..»

Он соглашался на все, примирялся со всем, но с этим примириться не мог. Он подошел к князю и отчаянным, но решительным шепотом объявил ему:

— Яш че-черной венчатьша не стану!

— Да ты взгляни хорошенько!

Зацепин снял длинную ротонду княжны. Колым-Бадаев открыл картонку — княжна превратилась в настоящую невесту с флердоранжами, вуалем, в белом платье.