Последние каникулы

Annotation

Книга о юных спортсменах, о победах действительных и мнимых, о становлении личности, главным образом, в борьбе с самим собой.

Иван Сабило

Степень готовности

Часть первая

1

2

3

4

5

Часть вторая

1

2

3

4

5

Часть третья

1

2

3

Иван Сабило

ПОСЛЕДНИЕ КАНИКУЛЫ

ПОВЕСТЬ

РАССКАЗЫ

Степень готовности

ПОВЕСТЬ

Часть первая

После боя

1

Федор Опалев шел по солнечной стороне улицы. Пахло ночным дождем и сиренью, которую с лотка под матерчатым навесом продавала гигантская женщина в непривычном для глаза голубом халате. На карнизе промтоварного магазина сидели голуби. В широкой луже купались воробьи, за ними из-за угла хищно следил рыжий кот — его нижняя челюсть отвисла и мелко-мелко дрожала.

«Улетай-ка, воробей, на тебя глядит злодей!..»

Федор замахнулся на рыжего сумкой, последил, как он юркнул в приоткрытую дверь парадного, и остановился у газетной витрины: попытался читать, но глаза соскальзывали со строчек, буквы сливались в сплошные серые полосы, он не одолел ни одного слова и пошел дальше.

На другой, затененной стороне улицы возникла из толпы девушка: светлые, вьющиеся волосы на затылке туго схвачены розовой лентой, тоненькое сиреневое платье вьется на ветру. Она шла из булочной, в руке — оранжевая сетка, с которой Аля всегда ходила за хлебом.

С Алей он разговаривал по телефону полчаса назад, она сказала, что собирается к нему на соревнования. Федор не мог ей запретить, но и пригласить не мог: сегодня его ждал трудный противник — Опалев проиграл ему зимой на «Открытом ринге».

— Федя, подожди!

Он пошел Але навстречу, но она уже вскочила на тротуар, вгляделась в его лицо:

— Ой, синяк под глазом! Это там, да?.. Отнесу домой хлеб и приду, ладно?

— Может, лучше в другой раз?

— Не спорь, я и в другой раз приду.

Оглядев Федора, убежденно сказала:

— Ты выиграешь! Посмотри на себя: разве такой парень может проиграть?!

Он улыбнулся, глядя в лицо тоненькой, изящной Але, которой, как говорили учителя и одноклассники, «всегда к лицу» ее наряды — от школьной формы до новогоднего карнавального костюма, — тут же внутренним зрением оглядел собственную рослую, слегка сутулую фигуру, — наверное, рядом с Алей он действительно выглядит внушительно — и подумал, что внешние данные — дело десятое, в боксе уважают технику и волю.

Свернув за угол, он через площадь направился к массивным дубовым дверям, возле которых на красной кирпичной стене чернела квадратная вывеска с золотыми словами: «Дом физкультуры».

Аля посмотрела ему вслед, нервно постучала каблучком и бросилась в противоположную сторону. Пробежала несколько шагов, оглянулась и, не увидев Федьки, припустила еще быстрее. А Федька вернулся, недолго последил, как мчится она по улице, и махнул ей рукой: мол, не обижайся, Алевтина, мне надо настраиваться на поединок, а не переливать из пустого в порожнее.

* * *

Совсем недавно начались их последние летние каникулы. Весь школьный народ наслаждался отдыхом и покоем, только Федору не до покоя: сегодня у него последний бой — финал первенства города по боксу. Он выступает против чемпиона Ленинграда, призера первенства Советского Союза среди юношей Анатолия Митько. Он уже встречался с ним… После боя тренер Федора сказал, что ему, Опалеву, не хватило азарта, «а это такой порох, без которого невозможно одолеть сильного противника».

Федор был согласен, что бой с Митько не удался, но при чем тут азарт? Просто Митько оказался сильнее. Значит, и ему, Опалеву, нужно быть сильнее…

К сегодняшнему бою он начал подготовку еще в январе: кончалась тренировка, ребята снимали шлемы и перчатки, делали заключительные упражнения и уходили в душ, а он, пристроившись возле «груши» или «мешка», продолжал работать. Тренер насильно развязывал ему шнурки и прогонял из зала. Он хвалил своего ученика, ставил в пример другим.

Но Опалеву постоянно казалось, будто чего-то существенного не хватает в нем самом, может быть, какого-то витамина; вечно он чего-то не доделывал, вечно ему не хватало фатального «чуть-чуть», после которого можно радостно вздохнуть и сказать о себе счастливые слова: «Я сделал все, что мог, и даже больше!» Наблюдая по телевизору, как работали на ринге спортсмены с мировыми именами — кубинцы, американцы и наши лучшие боксеры, — он понимал, что все они выходили только победить! И даже тот, кто все-таки проигрывал, мог сказать о себе достойные слова: «Да, я проиграл сопернику, но я сделал все, что мог для победы, и значит, я победил. Победил самого себя!..» И часто Федору казалось, что не им самим нужна была победа, и не тысячам и миллионам зрителей, а кому-то одному, может быть, единственному… Но кто этот «единственный»?

У Опалева не было такого человека. «Может быть, это — я сам? — думал Опалев и тут же отвечал: — Нет, только для себя я не буду стараться изо всех сил». Он был недоволен собой, считал, что такие мысли подрывают веру в себя, в свой характер, боялся, что они приведут к слабости, но и не думать об этом не мог. «Может быть, этот человек — тренер, Виктор Кузьмич? Или мама? Или мой друг — Аля?..»

Однажды он поделился своими мыслями с Виктором Кузьмичом, тот выслушал, но ничего не ответил. И только спустя несколько дней тренер подозвал его после занятий и сказал: «Это хорошо, что тебе не скучно наедине с собой, что ты глубоко в себя забираешься, не по возрасту глубоко… Себя надо беречь, а для этого почаще разбирать на части, это помогает даже стальному механизму, а живому организму — вдвойне. В нашем сложном деле полезно думать о себе так: «Я молод! Я здоров! Я тренирован! Я талантлив! Я люблю жизнь, спорт, борьбу. Я хочу помериться силами с таким же молодым, здоровым, тренированным парнем, который тоже любит жизнь, спорт, борьбу. Но я боксирую лучше. И я его одолею!» Как видишь, немало. Но… Чтобы утолить жажду, наполняя стакан водой, совсем необязательно думать, что эта вода по капелькам-росинкам стекала в ручей, а ручей, звеня и балагуря, прискакал в речку, а речка — в озеро, например в наше, Ладожское, а в озере ее перемешали ветры и бури, снега и дожди, а потом она по Неве пришла в Ленинград… и так далее, до бесконечности. Человек должен мыслить — спору нет, но не так, это уже заумь, потому что думать тут не о чем, особенно всякий раз, когда наполняешь стакан водой. В общем, доверяй солнцу в самом себе!» — улыбнулся напоследок Виктор Кузьмич.