Последние
Шрифт:
С о ф ь я (тихо). Может быть, ты прав, мой друг... да!
П ё т р. Твой друг? Первый раз слышу это... (Помолчав - Федосье.) Няня, ты смерти боишься?
Ф е д о с ь я. А тебе какое дело?
П ё т р. Боишься?
Ф е д о с ь я. А тебе что? Не твоё это дело!
П ё т р. Мне хочется знать...
С о ф ь я. Петя, перестань...
Ф е д о с ь я. Бояться мне нечего - я смерть не обидела, никого не обидела. А ты не заигрывай, молод ещё шутки шутить...
С о ф ь я. О, боже мой...
П ё т р (тихо). Ты, мама, скажи отцу, что я не буду ходить в гимназию. Мне говорить с ним... трудно, мы плохо понимаем друг друга... Скажи - я дал пощёчину Максимову, когда он назвал отца зверем и подлецом... Теперь я понимаю, что незаслуженно обидел этого мальчика... Хотя он не прав - какой же зверь отец? (Медленно и задумчиво.) Какой он зверь... С о ф ь я. Это несчастный, слабый человек...
П ё т р. Который всю жизнь командовал людьми, говорит дядя Яков. Оставим это, а то мне хочется говорить о жизни, в которой командуют несчастные слабые люди... и о людях, которые позволяют командовать собой... и - как назвать таких людей?.. Я спрошу об этом у Кирилла Александровича.
С о ф ь я (думая о чём-то другом). Кто это?
П ё т р. Я говорил тебе о нём... ещё ты назвала его воздухоплавателем, помнишь? Я тоже хочу быть воздухоплавателем - летать мимо воздушных замков... Верка идёт... Смотри, мама, какое у неё смешное лицо.
В е р а (возбуждённо). Мама, было бы тебе известно - я убегу из дому, но замуж за этого болвана не пойду!
С о ф ь я. Ведь ничего ещё не решено, Вера... Я не успела поговорить с отцом.
(Пётр подошёл к буфету, налил себе вина и пьёт; этого не замечают, он стучит стаканом, крякает.)
В е р а. Не успела! И не успеешь! И он тебя не будет слушать...
С о ф ь я. Ты напрасно горячишься!.. Петя, зачем?
В е р а. Напрасно? Благодарю вас! Мне приказывают: Вера, будь женой краснорожего, лысого, с большим животом и зелёными усами, - а я что же? Должна сказать - merci да поцеловать папину ручку?
И в а н (в мундире, с орденами). Что? Жаловаться прискакала? Не поможет! Я решил...
В е р а (сквозь слёзы). Вы, папа, заметили, что у него зелёные усы?
И в а н. Ну, не шали! Будь умной. Смотри: муж Надежды тоже некрасив, а она - счастлива! Это серьёзно, - брак!
В е р а. Да, да, усы, серьёзно, зелёные! Вы подарили бы ему своей краски для волос...
И в а н. Моей... Что такое?
В е р а. У вас хоть лиловая, это оригинальнее...
И в а н (тихо, но грозно). Ты с кем шутишь, девчонка, а?
П ё т р (выходя из комнаты). Мама, возможен трагический балаган?
И в а н (кричит). Софья, чёрт возьми! Ты должна наказать её! Что вы издеваетесь надо мной?
Ф е д о с ь я (ворчит). Заорали! Заплакали! Ах, неугомонные! (Идёт прочь.)
В е р а (плачет). Это ты издеваешься надо мной! Ну, зачем тебе Ковалёв, зачем? Ведь достаточно одного Леща, чтобы всё в доме было противно!
С о ф ь я. Вот ты говорил, что дети любят тебя...
В е р а. Да, папа, мы тебя любим .. но мы не полицейские солдаты...
И в а н (растерянно смотрит на всех). Прямо заговор, заговор против отца!
Л ю б о в ь (входит). Мама, тебя зовёт отец... Что с тобой, Вера?
В е р а. Ты знаешь...
И в а н (удивлён). Отец? Какой отец?
Л ю б о в ь. Ты напрасно плачешь, Вера...
И в а н. Прошу не поучать её! Вера, марш отсюда! Нет, ты останься, Любовь .. да...
Л ю б о в ь. Что вам угодно?
И в а н. Дай мне сообразить...
(Смотрят друг на друга; Иван - видимо, не понимая, зачем он её остановил, Любовь - спокойно ожидая)
И в а н. Ты сказала - отец... Это кто же?
Л ю б о в ь. Мой отец.
И в а н (растерянно). Ага-а... да! Значит, мы с тобой - чужие?
Л ю б о в ь. Мы не были родными.
И в а н. Да, ты относилась ко мне враждебно!
Л ю б о в ь. Я немного умнее других.
И в а н. Ты... ты удивительно злой человек!
Л ю б о в ь. Как все уроды.
И в а н (возбуждаясь, с пафосом). Это ты привила моим детям дух противоречия, ты научила их не уважать меня... и даже мать довела почти до безумия... несомненно - ты! Теперь всё ясно, я вижу всюду твою мстительную руку...
Л ю б о в ь У вас похоже на мелодраму.
И в а н (убеждая сам себя). Я долго думал - где зло?
Л ю б о в ь. Вы бы давно могли найти его, если бы однажды взглянули на себя серьёзно...
И в а н. Нет, подожди...
Л ю б о в ь (спокойно). Послушайте, нам не о чем говорить.
И в а н (озабоченно). Но что же теперь будет?
Л ю б о в ь. Я уйду отсюда.
И в а н. Уйдёшь? Гм... Куда?
Л ю б о в ь. Это уж моё дело. Нам не за что благодарить друг друга, не так ли? (Идёт.)
И в а н (смотрит вслед ей, грустно качает головой и искренно бормочет). Какая злоба, а? О, боже мой... Вот где находит пищу анархия и прочее... Вот оно... Как я одинок, боже мой! Как я одинок, господи!
Н а д е ж д а (входит). Ты здесь, мой милый воевода? Что это ты бормочешь? Молишься?
И в а н. Эх, Надя, Надя! Не смейся над этим.
Н а д е ж д а (весело). Молись, отец! Тебе есть за что благодарить бога.
И в а н (грустно). Он меня забыл...
Н а д е ж д а. Представь - нет ещё!
И в а н (задумчиво). Ты что-нибудь знаешь?
Н а д е ж д а. Кажется, тебе дадут место исправника...
И в а н (гордо ударив себя в грудь). Я, Коломийцев, полицеймейстер, в исправники? Никогда!