Чтение онлайн

За первыми двумя вбежал третий стражник. Всё сделали так быстро и тихо, что он не успел ничего заподозрить. И уж точно не ожидал увидеть перед собой сбежавших пленников. Но это не помешало ему ткнуть копьем в живот Медведя. Младший не смог отпрыгнуть или отвести наконечник. Он даже руки не успел еще опустить.

Старший чуть слышно застонал, но не мог помешать удару. Он убивал четвертого стражника. А вот чужак смог! Одна его ладонь коснулась горла хоста, а вторая, так же ребром, опустилась на древко копья. Кажется, и двигается чужак медленно, а я едва успел заметить его удары. Потом еще услышал двойной треск – шеи и копья. Чужак заставил тяжелое копье опуститься. Так же легко, как ветер качает ветку. Хост умер с удивленно открытым ртом. Наверное, мой рот тоже был открыт. Я еще не видел, чтобы так убивали. Если уж добрался до горла, то его надо разодрать или перегрызть. А перебить горло голой рукой...

Не знаю, как вожаку это удалось, но он перебил и спас Младшего.

«Вожаку?!»

Я опять думаю о нем как о вожаке. Первому Кугару это может не понравиться.

– Ты спас жизнь моему сыну. Я твой должник, незнакомец.

Низкий глухой рокот, казалось, шел из земли, а не из широченной груди т'анга. Старший из Медведей тоже не называл чужака ущербным. Но признать за собой долг я бы не смог. Чужак – не т'анг, и законы т'ангов не для него.

Он молча посмотрел на обоих Медведей, кивнул в сторону двери и первым переступил через тела хостов.

Зовущая из клана Кугаров

За дверью был тихий теплый вечер. До настоящей темноты осталось совсем недолго. После вонючих коридоров воздух снаружи был удивительно вкусным и свежим.

Чужак свернул и быстро пошел под стеной. Остальные привычно двинулись следом. Я задумалась: почему иду за ними, почему не выбираю другую тропу?

Тогда я не успела додумать, но если бы я свернула, то моя жизнь стала бы другой. Сколько бы я ни прожила...

Меня отвлекло радостное ворчание. Такое знакомое ворчание... И я бросилась вперед, обгоняя медлительных и неуклюжих самцов. Мне не мешали, не останавливали. Прикасаться к Зовущей без ее позволения очень вредно для шкуры.

Только поравнявшись с чужаком, я увидела освещенную факелами площадку. Похожую на Чашу Крови, но без столбов. На площадке стояли ряды клеток с пленными т'ангами. Покрытыми шкурой или мехом, четырехлапыми или четырехногими, с когтями или с копытами... Этих т'ангов захватили уже измененными, как и Адри. Они не смогли измениться под сетью Ловчих, ошейник им не дает изменяться в клетке. Многие пленники станут безумцами раньше, чем доберутся до Города. Но кого это беспокоит? Бешеный зверь дерется еще злее голодного.

Ближайшую клетку занимал Кугар. Такой же черный, как моя Тон. С таким знакомым и волнующим запахом...

– Адри!

Выбежать на площадку мне не дали.

Чужак ударил меня об стену, передавил горло над ошейником. Ноги у меня вдруг подогнулись, и я бы упала, если б не чужак. Он держал меня за шею.

– Жить надоело? – зашипел он на жутком всеобщем. – Тогда подыхай без меня.

И кто только учил его разговаривать?

– Отпусти!..

Я дернулась, пытаясь вырваться, и дышать мне сразу стало нечем.

– Адри... отпусти его...

– Его? – Чужак слегка ослабил хватку. – Этого черного? Зачем?

– Я выбрала... его...

– Ну и что?

Я больше не дергалась. Не люблю, когда нечем дышать. И когда смотрят на меня так, будто хотят убить.

– Отпусти его.

Чужак не знает наших законов. Если ты выбираешь, то избранник защищает тебя. А ты защищаешь избранника. Будущему детенышу нужны двое родителей-защитников. Только через три года его примут в клан. С одним защитником детенышу-сосунку не выжить. Это знает любой т'анг, из любого клана. А если Зовущая выбирает изгнанника, то он остается в клане на эти три года.

– Адри пойдет со мной. Выпусти его, чужак!

– Он тоже из твоего народа?

И зачем он спрашивает? И так же видно, что из моего. Хотя, говорят, что ущербные не могут отличить дикого зверя от измененного т'анга.

– Да. Он мой...

Чужак недоверчиво усмехнулся.

– Выпусти его! – громко сказала я и дернулась. Пальцы на моем горле тут же сжались сильнее.

Ночь пришла очень быстро. Чужак исчез среди маленьких ярких огоньков.

– Я не оставлю Адри... – еще успела сказать я и... рассвет пришел тоже очень быстро.

Потом я поняла, что это все-таки вечер, что я сижу под стеной и дышу так, словно убегала от дождя. Дышу и не могу надышаться. А чужак стоит рядом и смотрит на площадку с клетками. Но едва я пошевелила рукой, он повернулся ко мне и... улыбнулся. Наверное, так улыбаются крылатые арусги, когда убивают не для добычи.

– Хорошо. Выпущу. Но ты останешься здесь. Пойдешь за мной – убью.

Я поверила сразу, как верят словам чарутти. И не стала спорить. С дождем и арусгой не спорят.

– Я останусь здесь, – повторила я.

– Умная девочка, – сказал чужак.

Не знаю, кому сказал. Но спрашивать не хотелось. Подниматься – тоже. Только кивнула.

Чужак медленно пошел вдоль стены и растворился среди теней. Я не заметила, куда он делся. А когда посмотрела на Адри, то увидела чужака возле клетки. Чужак выпустил Адри, но возвращаться не стал. Переходил от одной клетки к другой, открывая все подряд. Скоро многие клетки стали пустыми, а бывшие пленники побежали к воротам. Беглецов быстро заметили. Раздались крики, рычание, защелкали кнуты, кто-то завыл... Но все перекрывал топот лап и ног.

– Нам в другую сторону.

Хорошо, что чужак быстро вернулся. Еще немного, и я побежала бы к воротам.

– Тебе надоело убивать? – с насмешкой спросил младший из Медведей.

– Мне надоело быть здесь, – очень медленно и очень тихо сказал чужак. Но его почему-то услышали. – Я убью любого, кто помешает мне уйти.

И я опять поверила. Каждому слову. И тяжелому, как у чарутти, взгляду.

– Я с тобой. – Старший из Медведей шагнул вперед. Он зацепил Младшего плечом, и тот едва устоял на ногах. Младшему тут же расхотелось смеяться. Он молча пошел за Старшим, а Кот и Кугар заняли привычные места. Я тоже пошла за чужаком. Будто и не собиралась бежать к воротам, убивать хостов, искать смерти на их копьях. Словно перестала слышать, что возле ворот продолжают убивать и умирать.