Чтение онлайн

А в моей развороченной, раскрытой, словно ворота, груди еще билось сердце — черное, словно кусок угля. Толчками выплескивалась кровь, текла по рукам, превращалась в пламя. Пламя тут же потухающее, холодное, мертвое. И смотрела на меня с немой укоризной огненный маг, и выл, задрав в черное небо острую морду рыжий лис, и хохотал кто-то, злорадствовал, проклинал.

Странный сон… Хорошо бы — не вещий.

Открыв глаза, я обнаружил, что один в комнате. Нехорошее предчувствие кольнуло душу. Успокаивало лишь, что гитара так и осталась лежать тут. Не ушла бы менестрелька без нее, не бросила бы Друга.

«Меня бы бросила, гитару — нет», — подумалось. И от понимания этого обидно стало… Будто не попутчица она случайная, а…

Чуть успокоившись, я протер глаза, поскреб заросший колючей щетиной подбородок и попытался вспомнить, во сколько отходит обоз. Вроде, договаривались на полдень, но спуститься вниз не помешает, мало ли. Да и Нара небось уже завтракает. Вчера-то ничего, считай, и не ела, проголодалась, небось. И чего это она от рыбы так нос воротила? Тоже мне, богачка…

Внизу ее не оказалось. Хозяин, к которому я побежал сразу, как понял — никто с утра менестрельку не видел, — сообщил, что еще ночью та ушла. Сказала, ненадолго, на луну глянуть, вдохновением запастись. Менестрели они все, с придурью… Как ей запретить было?

И когда не вернулась она, хозяин не обеспокоился. За комнату я заплатил, за еду — тоже. Решил, что обокрала меня девка, да и сбежала, невиданное ли дело.

Единый, прости меня, но в тот момент хотелось придушить этого жирного борова, отпустившего мою девочку…

Стоп, с каких это пор она моя? Баба с возу — кобыле только легче, ведь так говорят? И гитару оставила, дурочка… Словно нужна мне она.

И ушла… Что ж, скатертью дорога.

Только вот помнил я, что у нее ни монетки в кармане, ни куска хлеба в сумке. А гитару оставила. Чем она на жизнь зарабатывать будет?

Вот тут я разозлился. Вспомнил, что не так и наивна девочка, умеет людьми крутить. Небось и гитару оставила, чтоб я забеспокоился, за ней бросился. И чего добивается, глупая?

Я ведь не стану ее искать? Не стану… С чего бы? Ушла — и ушла.

Заказав на завтрак остатки вчерашней рыбы (подешевле — денег мало), я твердо решил забыть о Наре. Я ей помог, я ее с собой взял — хватит, всему должен быть предел.

— Через час отправляемся, — сообщил глава обоза, подходя ко мне. Я кивнул, запихивая в себя очередной кусок вонючей, холодной рыбы и запивая глотком кислого пива. — Сестру-то нашел?

Я покачал головой, прожевывая. Сглотнул.

— Не нашел. Сбежала, паршивка. Она с самого начала ехать не хотела, боялась… Небось решила к полюбовнику своему, в Вольград вернуться, — странно, как легко и складно я вру. А ведь раньше верил, что единожды сказав неправду, навсегда закрою пред собой врата Единого.

— Жалко, дуреху… — притворно сокрушался глава. — Разбойников в округе полно. Академия-то на день дороги чистит, а здесь уже маги не так сильны, вот и лютуют, ироды. А девчонка одинокая для них — искушение. Пропадет ведь, не доберется до Города.

И кинул на столешницу две серебрушки — плату за два дня.

— Прогоняете? — спросил я, машинально поймав монету, чуть не скатившуюся со стола.

— Нет, — ответил глава. — Даю выбор. Жалко мне сестру твою. Если она тебе сестра, конечно… Утащил вчера девочку наверх, а о менестрельке-то подумал? Она вон как на тебя смотрит, все уж заметили. Ну и ушла она…

Я помотал головой. Бред какой-то. А Голова кивнул на прощание и вернулся к своим.

Да не могла она… ревновать?!

Не могла!

Оставив на столе три медяка за завтрак, я кинулся в комнату. Сумку перекинул через плечо, гитару за спину повесил — и, правда, легкая, почти невесомая.

Не знаю, что там Нара себе напридумывала, но бросить ее не могу. И правда, сгинет, дуреха.

Только вот куда она пошла? Как бы выяснить… В какую сторону? Сейчас бы мага…

Хотя, у меня бы денег на мага не хватило… Эти паскуды за медяки не работают — им золото подавай. Да не монету — две, а то и три. Я в страже столько за месяц не зарабатываю, сколько они за пустячное заклинание берут.

Хотя, вдруг попадется нормальный? Не все же они сволочи?

Решив так, я спустился вниз. Маг в городишке должен быть. Кто-то же неводы зачаровывает, да на лодки защиту ставит? К тому, что на переправе, обращаться смысла нет, он такими мелочами не занимается. Он от Академии, Мастер, Член Совета.

Хозяин развел руками. Был маг, но вот три дня назад помер. Рыбьей костью подавился… Правда остановился вчера здесь один бродяга. Не простой — меченый. Маг. Да я его вчера видел: рыжий такой, с длинными лохмами и наглыми глазами. Он как раз вошел, когда я девку наверх потащил.

Идти на поклон к какому-то бродяге не хотелось, но другого выхода не было. Не найду сам, чай, не ищейка…

— Кто там? — раздалось из-за хлипкой двери. — Убирайтесь!

— Господин маг, я к вам по делу! — кричу.

Молчание… Видно решает, убить или сначала выслушать.

Наконец, дверь приоткрылась — сама собой, я даже не касался ручки. Он на постели лежит застеленной: рыжий, лохматый, сонный с лица. А вот глаза трезвые: карие с желтыми искрами, любопытные, наглые. Он босой. Штаны по колено закатаны. Вышитая бисером рубашка на груди распахнута, а в прорези болтается кулон из какого-то странного камня — кленовый лист, небось, амулет. На стуле таких целая связка, перед сном снял, наверное, чтоб не мешались…

— Я слушаю, — раздраженно напомнил маг. Я спохватился, что уже минуту его разглядываю.

— Сестренка у меня потерялась. Мне бы поисковое заклинание… — просительно. А сам кулаки сжимаю. Ненавижу унижаться. Так ведь по-другому с магом мне нельзя говорить, если хочу помощь получить. Нара-Нара… Вот найду тебя, поговорим по душам. За все мне ответишь. И за ложь, и за унижения… Поговорить нам пришла пора…

А маг молчал. Разглядывал меня в ответ…

— Сколько заплатишь? — спросил он.