Чтение онлайн

«Не повезло подсвинку. Под копыта смотреть надо, когда шляешься где ни попадя».

Сапер загнал в землю счетчик. Пожиратель падали скосил глаз на человека, притаившегося в траве. Переваливаясь с лапы на лапу, птица сделала несколько шажков и взлетела, чтобы почти тут же шумно опуститься на землю. Она будто знала, что дальше, через мины, человек не рискнет ползти. А стрелять по- ней он не решится.

Обожравшейся птице надоело топтать земную твердь. Она вспомнила, что рождена для полета. Захлопав крыльями, падалыщик тяжело взлетел, как перегруженный десантный аэробот. Разжиревшей на дармовых харчах туше хватило сил долететь до ближайшего дерева, под которым хоронился Сапер.

Любитель мертвечинки взгромоздился на сучковатую ветку и незамедлительно принялся прихорашиваться. Птица с черным изогнутым клювом чистила перышки. Одно перо выпало из крыла и, закружившись вокруг своей оси, как кленовое семечко, устремилось к земле. Не долетев полутора метров до лесной подстилки из перепревших прошлогодних листьев, перышко вздрогнуло и повисло в воздухе, противореча закону гравитации…

Сапер завороженно смотрел на серое пятнышко, замершее в воздухе. Потом снял с пояса флягу. Отвинтив крышку, налил воды в согнутую ковшиком ладонь. Махнув рукой, выплеснул воду, стараясь попасть в зависшее в воздухе перо. Птица с высоты с интересом наблюдала за человеком.

Почти вся вода пролилась на землю. Почти. Несколько капель повисли в воздухе рядом с пером. В лучах солнца шарики воды сверкали звездочками неизвестной галактики.

Все было ясно.

«Паутина. Дальше хода нет».

Сапер пополз назад.

«Паутина» — головная боль любого минера. Минновзрывное заграждение при постановке на боевой взвод выбрасывало вокруг заряда невидимые нити, тянущиеся к взрывателю. Миновать ловчую сеть не представлялось возможности. Во всяком случае, Сапер не слышал о таких счастливчиках. Обезвредить «паутину» нельзя. Проделать проход в таком минном поле можно, только используя саморазматывающиеся в полете реактивные подрывные заряды, отстреливаемые с самоходной установки.

Сапер так и доложил Алешкину, когда они с Пересмешником вернулись с разведосмотра местности.

Неизвестный «дирижер» все просчитал верно.

Тактический расчет строился на том, что, обнаружив на поле мины, не так уж тщательно замаскированные, посторонние попробуют подобраться к объекту лесом. Там, среди деревьев, они и попадутся в «паутину». Дальше просто. Все, что останется от непрошеных гостей, даже собирать не придется. Падальщики приберут. В пищевой цепочке джунглей ничто не пропадет.

Действовать по правилам, навязанным чужой волей, разведчики не собирались. Похоже, они нашли то, что искали. Но время делать окончательные выводы еще не пришло. Маленький отряд добрался до конечной точки маршрута. Обманчивое безлюдье не смогло ввести их в заблуждение. Надо было убедиться, что это именно тот объект, который они искали. После стольких мытарств обидно попасться на обманку или угодить в ловушку.

Что делать дальше? Установить перекрестное наблюдение за безлюдным, на первый взгляд, поселком.

Выслушав доклад Сапера, командир скомандовал «отход». Разведчики отправились обратно в глубь джунглей, под защиту непролазной чащобы, оставив на прощание еще несколько счетчиков.

Минная партитура, любовно написанная загадочным дирижером, сегодня не была сыграна. Она терпеливо ждала других исполнителей. Не сегодня, так завтра. Или послезавтра?..

Невозможно подсчитать, сколько вояк сложило головы, действуя стремительным кавалерийским наскоком. Выдержка и еще раз выдержка, помноженная на терпение.

Пришло время позаботиться о многодневной лежке для группы. Базовый лагерь надо разбить на безопасном расстоянии от поселка. Но не очень далеко, так, чтобы можно было менять наблюдателей, собирать всю доступную информацию… и не привлечь к себе внимания.

Пригнувшись, разведчики покинули место, откуда вели наблюдение за поселком. Их путь лежал в обратную сторону. К реке, которую они форсировали сутки назад.

Лучше места для «лежки» не придумать. Вряд ли кому-нибудь на планете придет в голову искать их на дне реки. Темные тягучие воды надежно укроют от постороннего взгляда. Тут и тепловизор не поможет. На глубине тихо. Очень тихо и спокойно. Никто не потревожит…

Двигаясь к реке, разведчики заметили, что живность, населявшая джунгли, пришла в необычайное возбуждение. Птицы с перепончатыми крыльями как безумные метались в воздухе с пронзительным писком. Не обращая внимания на людей, прямо между ними сломя голову промчалось взъерошенное животное, помесь гигантской крысы с ежом, и со страшным шумом вломилось в заросли сухого кустарника. Не отставали от животных и насекомые. Множество стрекочущих, прыгающих, летающих жуков с громким жужжанием носились в воздухе. Некоторые из них на мгновение опускались на листья и, передохнув, продолжали бегство.

Все живое в панике мчалось в одном направлении. А когда мимо десантников, мазнув хвостом Сапера по бедру, пронеслось что-то пушистое с клыками наружу и ростом человеку по пояс — местная гроза всего живого, — стало ясно, что произошла какая-то катастрофа, повергшая в ужас обитателей джунглей.

Командир поднял руку. Все остановились, подчиняясь сигналу. Группа рассредоточилась, заняв позиции для стрельбы за ближайшими деревьями. Люди сразу же слились с окружающим, став неразличимыми.

Оставалось выжидать. Клекот птиц и стрекот насекомых внезапно прекратился. До ушей донесся непрерывный приглушенный шум, похожий на звук рвущейся бумаги. Трудно было понять, откуда исходит этот нарастающий шорох. В воздухе разнесся кислый запах.

Через пару минут все стало ясно. В нескольких шагах от засады, среди густой растительности, показалась ярко-синяя шевелящаяся масса.

Острый укол в ногу стал сигналом к отступлению. Алешкин посмотрел вниз. Несколько насекомых-разведчиков, напоминавших длинных земных мокриц, покрытых твердым ярко-синего цвета хитиновым панцирем, двигавшиеся впереди основной массы, успели взобраться на него. Их мощные челюсти легко прокусывали плотную ткань одежды.

Сегодня у мокриц была объявлена всеобщая мобилизация. Они надвигались живым потоком. Маленькие хищники уничтожали на своем пути все живое. Ничто не могло устоять перед ними: ни человек, ни зверь, ни насекомое. Все, кто не успел убежать, погибали, растерзанные яркими мокрицами.