Чтение онлайн

Потом в руки ему попал снимок, на котором «Коньэй-мару», краса и гордость его флотилии, поднимала до отказа набитый рыбой трал.

— Основная идея этой подборки мне ясна, — проговорил господин Набуки и снова покосился на телевизор. По телевизору опять показывали танки — на сей раз израильские. Он вгляделся в титры и вздохнул, да, репортаж из Палестины… Где же, наконец, сообщения из Москвы? — Этот человек, — он постучал пальцем по разъехавшейся стопке фотографий, — не очень похож на туриста.

— На туриста он вообще не похож, — согласился Сабуро. — Он представлялся корреспондентом одной из московских газет. Армейской, кажется…

— Представлялся корреспондентом? — Господин Набуки снова посмотрел на фотографии. — Да, это похоже на репортаж. Я уже говорил, что здесь четко прослеживается основная идея, даже несмотря на отсутствие подписей.

— Подписи тоже есть, — сказал Сабуро и вынул из кармана еще одну фотографию. — Вот этот снимок он просил передать по факсу в Москву.

Лицо у Сабуро было чернее тучи. Господин Набуки взял у него копию снимка и не сразу понял, в чем дело: это опять был его портрет — тот, на котором он зажмурился, ослепленный вспышкой. Потом он увидел размашистую надпись, наискосок пересекавшую снимок, и попытался ее прочесть, но быстро сдался: по-русски он читал плохо, а написанное от руки не мог читать вообще. Ему удалось разобрать только дату и время — тот самый день и тот самый час, когда был сделан этот снимок.

— Что здесь написано? — спросил он.

Бумажка с переводом уже была у Сабуро в руке. Он поднес ее почти к самому лицу и прочел, делая ударение на каждом слове:

— Интересующий вас объект. Прибытие на Кунашир.

— Интересующий кого? — ворчливо спросил господин Набуки. Ситуация ему активно не нравилась, Сабуро зачем-то ходил вокруг да около, тянул резину и напускал тумана, как будто пришел специально для того, чтобы помучить своего хозяина. И почему, в конце концов, до сих пор молчит Москва?

— Номер, по которому он просил отправить факс, принадлежит российской службе безопасности, — мрачно сказал Сабуро. — Аппарат установлен в общественной приемной ФСБ.

— Тогда это какая-то неумная шутка, — сказал господин Набуки. — Если он работает по заданию, то какой смысл афишировать это, посылая факс в общественную приемную, да еще через посторонних людей?

— Шутка? — с сомнением переспросил Сабуро.

— Если не шутка, то анонимный донос. Хотя мне кажется, что доносчик сам плохо представляет, о чем конкретно ой доносит.

— Это еще не все, — сказал Сабуро. — Будучи задержанным милицией, он предъявил удостоверение сотрудника ФСК. Это русский контрразведчик, Набуки-сан.

— Какая чепуха, — с раздражением произнес господин Набуки, заставляя себя смотреть на Сабуро, а не на экран телевизора. — Все это кажется мне совершенно лишенным смысла. Они что, хотят прикрыть наш рыбный промысел, обвинив меня в шпионаже? Но это же смешно!

— Мне это смешным не кажется, — мрачно сказал Сабуро, собирая со стола разбросанные фотографии. — Вспомните попытку проникновения в базу данных банка Аригато. Вспомните русского, который собирал досье на вас с помощью того подонка, Сигэцу. Вспомните другого русского, которого нашим рыбакам пришлось утопить вместе с лодкой. Они не оставят вас в покое, Набуки-сан.

— Ничего, — сказал господин Набуки, — скоро им станет не до меня. Я думаю, им уже не до меня. Гром уже прогремел, а в новостях ничего нет, потому что русские, как никто, умеют засекречивать любую информацию.

— Хотелось бы в это верить, — мрачно буркнул Сабуро. — Но боюсь, эта информация не из тех, которые легко поддаются засекречиванию. Мне думается, это было бы заметно даже с орбиты. Я говорил вам, Набуки-сан: не надо было посылать на это дело мальчишку. Сопляк наверняка что-то перепутал или просто попался…

— Ему нечего было путать, — резко оборвал его господин Набуки. — И попадаться ему тоже было не на чем. Он ничего не знает и ничего не может рассказать. Никому. Вот что, Сабуро, с ним нужно связаться…

Сабуро удивленно шевельнул бровями, но господин Набуки уже взял себя в руки и изменил опрометчивое решение.

— Прости, я что-то нервничаю… Это дело слишком важное, чтобы я оставался спокойным. В данном случае отсутствие новостей — тоже новость, и очень неприятная. Так что с тем русским контрразведчиком?

— Насколько я понял из сообщения нашего агента, этот человек ведет себя вызывающе. Он почти не скрывает, что прибыл на Северные территории исключительно ради вас, Набуки-сан. У меня сложилось странное ощущение, что он бросает вам вызов. В противном случае это обыкновенный глупец, и остается только гадать, как ему удалось дослужиться до полковничьего чина.

— Глупец в чине полковника — не такое уж редкое явление, — сказал господин Набуки. — Особенно у русских. В течение семидесяти с лишним лет они исповедовали бредовую идею, согласно которой любая кухарка может управлять государством. А последствия такого управления им приходится расхлебывать до сих пор. Полковник контрразведки, выполняющий специальное задание на Кунашире. В такой ситуации, если ты не слишком умен, легко почувствовать себя Богом.

— Примерно так и обстоит дело, — согласился Сабуро. — Он ведет себя именно как Бог — точнее, как самоуверенная свинья. Но это получается у него как-то вызывающе, словно он сам напрашивается на неприятности.

Господин Набуки припомнил лицо и фигуру человека, который так бесцеремонно приветствовал его на Кунашире. Образ, вставший перед его внутренним взором, мало соответствовал представлению господина Набуки о том, как должен выглядеть облеченный властью глупец. Но чего в таком случае он добивается? Если в поведении русского контрразведчика и была какая-то логика, то настолько извращенная, что господин Набуки оказался не в силах ее понять. Одно было очевидно: с самого начала русский стремился заявить о себе, иначе к чему была эта выходка на причале?

У господина Набуки возникло тревожное ощущение, что он не только опознан русскими как враг, но и, более того, уже сброшен со счетов как глава крупного бизнеса. Похоже, отныне с ним не собирались церемониться Господин Набуки почувствовал себя гроссмейстером, севшим играть в шахматы с чемпионом мира по боксу: поняв, что судьба партии решена, его противник передвигал свои фигуры как попало, с нетерпением ожидая момента, когда эта тягомотина наконец закончится и можно будет, вскочив со стула, опрокинуть господина Набуки на пол одним ударом — Как ты думаешь, Сабуро, — спросил хозяин, задумчиво пощипывая усы, — зачем он сюда приехал?