Чтение онлайн

Брюнет — недавно назначенный министр внутренних дел — стоял по стойке «смирно» и ожидал каких-то формальных приветствий, но их не было, потому что так было принято в Зале Трех. Директор уже сел. Президент тоже, и министр с некоторой заминкой последовал их примеру. Следуя привычке, министр тут же вытащил нечто вроде ежедневника и приготовился записывать — еще одна оплошность, так как здесь не принято было вести записи. Министру это было простительно, поскольку он был первый раз.

Министры менялись, а Директор был один и тот же. И он подождал, пока Президент заметит прокол министра и сделает ему знак — убери.

— Итак, — сказал Президент. — Сегодня у нас новый человек... — Он показал на министра. Директор коротко кивнул. — И нам надо рассмотреть текущие вопросы.

Директор снова кивнул.

— Два, — сказал Президент.

— Четыре, — поправил Директор.

— Э-э... С моей стороны? С моей стороны имеется три вопроса для обсуждения, — отрапортовал министр.

— Очень хорошо, — сказал Президент, и Директору вспомнилось, что недавно в какой-то газете усталый взгляд Президента сравнили со взглядом охотничьей собаки, которая прыгнула, но не поймала дичь. Директору не впервой было видеть такой взгляд, и дело туг было даже не в том, что и президенты менялись, а Директор оставался. Иногда похожий взгляд Директор видел в зеркале. Чем больше знаешь, тем меньше у тебя поводов для веселья и оптимизма. У нынешнего Президента это был второй срок, так что знал он достаточно много.

— С кого начнем? — традиционно спросил Президент и получил традиционное согласие Директора на свое первенство. — Я начну... — сказал Президент, и усталость в его глазах сменилась на жесткость. — Как и в прошлый раз, я начну с господина Крестинского.

— Это уже ваш двенадцатый запрос, — Директор произнес это в пространство, ни на кого не глядя.

— По моим данным, господин Крестинский в прошлом месяце передал исламским террористическим группировкам полмиллиона долларов, — сухо произнес Президент.

— Шестьсот двадцать тысяч, — уточнил Директор.

— Он организовал переброску в Чечню отряда наемников, в составе которого был оператор канадского телевидения. Чтобы потом настругать фильмов о героическом сопротивлении борцов за веру и...

— Я в курсе, — сказал Директор, и министр вздрогнул от этих его слов, сказанных наперебой словам Президента. — Я в курсе, и я против, как и при двенадцати ваших предыдущих запросах.

— Его деятельность выходит за пределы моего терпения, — сказал Президент. — И это не просто личная месть, как вам может показаться...

— Я знаю, что это не личная месть. А вы знаете мои аргументы против ликвидации Крестинского, я их уже приводил. Сегодня я добавлю к ним еще один — в ближайшее время Крестинский будет занят другими проблемами. Они у него возникнут.

— Это не решение вопроса, — после паузы сказал Президент.

— Это не решение, — согласился Директор. — Над решением мы работаем.

— А вот эти его проблемы?.. Можно поподробнее?

— Нет.

— Тогда при нашей личной встрече?

Министр сделал вид, как будто его здесь нет. Директор вздохнул:

— Нет.

Министр очнулся от спячки и преданно посмотрел на Президента, готовый возмутиться, если понадобится.

Президент исподлобья посмотрел на Директора — Директор развел руками. Тот опыт общения с президентами, который имелся у Директора, говорил о следующем генезисе президентских запросов. Сначала они осторожничают, словно не верят, что Директор и его люди действительно готовы сделать такие вещи. Директору на этой стадии приходится буквально уговаривать их принять нужное решение. А потом они входят во вкус, и Директору уже приходится сдерживать их возросшие аппетиты. Под конец срока к президентам приходит какая-никакая мудрость и их пожелания становятся разумными и сбалансированными.

Этот Президент формально находился на третьей стадии, и в целом его запросы были разумны. За исключением Крестинского. Это было что-то вроде идеи фикс, что-то вроде Карфагена, который непременно должен быть разрушен.

— Значит, — медленно проговорил Президент, — вы хотите, чтобы он сидел себе в Аргентине и как ни в чем не бывало вел подрывную деятельность против России... и против меня лично? Вы этого хотите?

Министр, наверное, поежился от этого тона, но Директор был здесь не для того, чтобы ежиться.

— Я бы уточнил, что подрывную деятельность господин Крестинский ведет не только против вас... Он ее ведет против всех. Против всего мира вообще.

— Ладно, голосуем. Крестинский. Я — за.

— Я тоже, — быстро сказал министр.

— Я против, — сказал Директор.

— Решение не принято, — констатировал Президент. — В двенадцатый раз. И меня это не радует.

— Давайте перейдем ко второму пункту, — предложил Директор. Он-то знал, что по поводу Крестинского Президент может говорить бесконечно — как больной про свою хроническую и поэтому практически родную ему болезнь.

Мурад медленно запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда туго стянутую резинкой долларовую «бомбу».

— Это деньги, — сказал он с гордостью.

— Я вижу, — сказал Бондарев.

— Теперь — вы.

Бондарев так же медленно вытащил из кармана фотографию и положил ее на стол изображением вниз. Мурад уставился на белый прямоугольник обратной стороны снимка, как будто хотел взглядом, как рентгеном, просветить его насквозь.

— Вот этот человек, — Бондарев понизил голос. — Я знаю, что он работает на ваше правительство. Он офицер разведки. Или был раньше офицером разведки. Его зовут Акмаль.

— Это точно он? — спросил Мурад, а его пальцы уже нетерпеливо подрагивали на свернутых купюрах; ему хотелось поскорее швырнуть Бондареву деньги и перевернуть снимок.

— Это он, — сказал Бондарев. — Абсолютно точно. Он велел убить твоего брата.

И Бондарев схватил брошенные в его сторону деньги. А Мурад перевернул снимок и внимательно вгляделся в запечатленное там лицо.

— Да, — сказал он несколько секунд спустя. — Да, это он.

Бондарев еще не успел переварить эту реплику — откуда Мураду было знать — он, не он? — как со стороны кухни послышалось: