Чтение онлайн

Тот кивнул, оглянулся на Музыканта. Посмотрел в сторону гаишной будки.

А потом резко вскинул автомат, целясь в лицо майору. Тот едва удержался, чтобы не выстрелить прямо через фуражку.

Позже он подумал, что, возможно, так и следовало сделать. Тогда, вероятно, все сложилось бы иначе.

— В чем дело? — спросил майор, глядя в дуло автомата, чуть покачивавшееся в пяти сантиметрах от кончика его носа. — Что-то не так?

— Какого черта? — быстро и, как показалось майору, испуганно проговорил Малыш. — Зачем вы собираете сюда всех своих людей?! Хотите, чтобы дети погибли?! Мы не шутим!

— Каких еще своих людей? — не понял майор.

— Посмотрите сами!

Майор оглянулся и с удивлением увидел, что к тем двум машинам, на которых приехали он и его команда, подкатывает третья. И если первые две намеренно были сугубо гражданскими по виду, то третья имела полную милицейскую боевую раскраску: бело-синие цвета плюс включенная мигалка на крыше.

— Минуточку, — сказал майор. — Что-то случилось. Я пойду выясню.

И на глазах изумленного Малыша он взял сумку, повернулся и побежал назад. Он уже понял, что происходит. Из остановившейся милицейской машины вышли несколько людей в форме. И худенькая девушка в коротком синем платье. Она была какая-то помятая и бледноватая на вид. Потом из машины появилась синяя спортивная сумка с надписью «Мальборо».

Майор почувствовал, как сердечная боль, терзавшая его с самого утра, с момента, когда ему сообщили о появлении на площади перед ГУВД окровавленной женщины, эта боль утихает, растворяется, уходит в никуда...

По крайней мере, ему хотелось верить, что боль уходит и этот кошмар заканчивается.

Он подбежал к своим людям с радостной, широкой, какой-то детской улыбкой. Он верил, что все вот-вот кончится. Надо просто взять сумку и отнести ее Малышу.

— Вот это Селиванова, — услышал он. — Сумка была у нее. Почти у нее.

— Хорошо, — бросил на ходу майор, нахлобучил фуражку на голову, потом задумался и бросил ее в сторону. Схватил сумку и побежал назад к Малышу.

И детям, которые выглядывали из-за его спины большими испуганными глазами. За все время майор не услышал от них ни единого звука.

— Стоп, — сказал Малыш, и майор замер на месте.

— Что за фигня? — спросил Малыш, и у майора появилось нехорошее предчувствие. — Это что еще за фокусы? — Малыш ткнул стволом автомата в сторону сумки.

— Это не фокус, — проговорил майор, стараясь оставаться спокойным. — Это ваша сумка. В ней ваши деньги.

— Интересно, — сказал Малыш. — А что тогда было в сумке, которую вы хотели мне только что подсунуть? Что там было?

— Маленькая путаница у нас тут вышла. — Майор понимал, что прикидываться идиотом в подобной ситуации — не лучший выход. Но ничего другого не оставалось. — Перепутали сумки...

— Вы что?! — внезапным и страшным басом заревел Малыш. — Вы что, не поняли?! Или я непонятно написал?! Я написал — это не шутка!

На последних словах Музыкант, не меняя общего положения тела, опустил «ремингтон» и выстрелил в голову телохранителю мэровских детей.

Майор еще никогда не видел такого. В голову мужчины будто бы попал снаряд. Голова была — и ее не стало. Кровавые ошметки разлетелись по асфальту.

— Вот, — сказал Малыш, показывая назад, словно у него на затылке были глаза. — Вот вам последнее предупреждение. Это не шутки. Я убил много мужчин за свою жизнь. Я убил несколько женщин. И если понадобится, я убью этих детей.

Дочь мэра в голос зарыдала.

— Так что, — Малыш обвел всех взглядом, — не надо больше путаниц. Сумку!

Майор осторожно шагнул вперед.

— Стоп! — рявкнул Малыш.

Майор остановился. Сердце снова защемило.

— Не ты. Та девчонка. — Малыш ткнул стволом в сторону Наташи. — Пусть она поднесет сумку.

Майор отступил назад и посмотрел назад. Девушка что-то говорила, очевидно, возражала, пыталась даже сопротивляться, но ее вытолкнули к майору.

Он протянул ей сумку и сказал:

— На, неси.

Девушка покачала головой.

— Я больше к ней не притронусь. Я больше не...

Майор схватил ее за руку и надел сумку Наташе на плечо. Потом подтолкнул ее вперед.

— Иди, — сказал он. — Иди, потому что так надо.

— Я не нарочно взяла тогда сумку, — пробормотала девушка. — Так случилось, и я...

— Раз взяла, неси до конца.

Майор отошел еще на два шага назад. Наташа посмотрела перед собой и увидела маленького круглолицего казаха, того, из поезда. В руках у него был автомат. За ним на асфальте сидели двое детей, мальчик и девочка, почему-то прикованные к канистре.

Наташа посмотрела в глаза этим детям и поняла, что майор прав.

Раз взявшись — иди до конца.

Она глубоко вздохнула и сделала первый шаг. Ремень сумки резал плечо. Поклажа казалась ей непомерно тяжелой — куда тяжелее, чем в ту ночь, когда она бежала прочь от поезда, пробираясь темными улочками к гаражу Алика.

В конце концов она преодолела это бесконечное расстояние между нею и маленьким казахом. Поставила перед ним сумку.

— Открой, — скомандовал Малыш. Она повиновалась. Наклонилась и раскрыла сумку. Взяла одну пачку денег и продемонстрировала ее казаху.

— Хорошо, — сказал тот. — Закрывай.

Наташа закрыла замок и выпрямилась. Теперь она увидела, что и Малыш тоже волнуется. Он ожесточенно жевал свои полные губы, словно это должно было помочь ему в его размышлениях.

Потом он сказал:

— Возьми сумку.

Наташа снова взялась за свое проклятие — синюю спортивную сумку, из-за которой на ее глазах уже погибли несколько человек. Она не знала, сколько смертей было до этого, она не знала, сколько их еще будет.

— А теперь я буду отходить к машине, — сказал Малыш. — А ты иди за мной. Медленно. Я делаю шаг, и ты делаешь шаг. Вплотную ко мне. Поняла?