Чтение онлайн

– Это точно! Подожди, что это они там кричат? Второй! Эй, вы, там, сфокусируйте на втором! – резко приказал Губернатор и вскоре на экране возник Волк. – Ну хорош! А говорили последний, последний! Шли за одним, а возьмем двоих. Прогресс на лицо! Давай за прогресс, – и Губернатор налил по стопке водки.

Выпив, они закусили маринованными грибками и бутербродами с лососиной, не отрывая взглядов от экрана.

– Слушай, – сказал Большой Человек, – а ведь первая – сучка, и поменьше, и стать какая-то более мягкая, расплывчатая что ли. А кобель за ней бежит, не от нас, а за ней.

– Похоже,– согласился Губернатор.

Незаметно пролетел час.

– Приближаются, – степенно произнес старший егерь, – извольте на первый и второй нумер, – и протянул ружья.

– Да сегодня не охота, так, воспоминание молодости. Вместе пойдем. Бинокли захвати, – сказал Большой Человек и грузно двинулся по заранее протоптанной дорожке к опушке леса, автоматически сжимая в правой руке ружье.

– Вон она, – сдавленно сказал он через некоторое время, пристально вглядываясь в пролом просеки. – Устала. И что удивительно: никогда в жизни не видела флажков, да что там говорить, ее родители не видели, а ведь бежит по коридору.

– А вот и наш дружок, – ответил Губернатор, – посвежее будет, глядишь, к поляне догонит. Может быть, камеры установить. Такая концовка!

– Да уж. Двести мужиков при поддержке авиации скрутили двух волков. Не позорься!

Напряжение возрастало. Когда волчица выскочила на поляну и заметалась, обнаружив сетку, Большой Человек даже вскрикнул: «А ну давай на флажки!» – и раздосадовано крякнул, когда она, как крот, пробуравила наст и выскочила с другой стороны.

– Вот их подлая бабья натура! Змеи, одно слово. Наш-то красавец, как порядочный, напролом…

– И в сетке, – закончил Губернатор, потирая левой рукой губы и не отрывая глаз от волчицы.

– Ведь уйдет! – в охотничьем азарте воскликнул Большой Человек.

– Точно уйдет, – вскрикнул Губернатор, вскидывая ружье. – Говорил раздолбаям поставить второй ряд сетки.

– Охолони! Но ведь уйдет!

Большой человек пританцовывал на месте, вытягиваясь верх, чтобы лучше видеть происходящее на поляне, то поднимая, то опуская ружье, и вдруг решительно вскинул ружье, глубоко вздохнул и на медленном выдохе мягко нажал курок.

Грудь волчицы при приземлении после очередного прыжка, повинуясь неведомой силе, глубоко вдавилась в наст, окрасив его в красный цвет, но она нашла в себе силы для последнего прыжка, но уже в воздухе стала заваливаться набок и, перевернувшись, как перекати-поле, несколько раз на снегу, застыла в вечной неподвижности.

– Вот это выстрел! – в восхищении воскликнул Губернатор.

– Мастерство не пропьешь! Как я ее снял! Сто пятьдесят метров на бешеном скаку!

Егеря, не лицемеря, зааплодировали, но вскоре быстро побежали по своим делам, одни к спеленанному сеткой Волку, другие к убитой волчице.

– Господин генерал, изволите сфотографироваться на память, прежде чем шкуру сдирать? – спросил высокий худой егерь, подобострастно сгибая и без того сутулую спину. – Вот имеется моментальный широкофокусник.

– Какие фотографии, какая шкура? – подумал Большой Человек.

Возбуждение прошло и осталось лишь чувство растерянности и непонятно с чего навалившейся усталости.

Губернатор уловил перемену настроения, махнул рукой за спиной, сдувая окружающих, и взял бутылку водки.

– Шли за одним и взяли одного. Все по плану, а второго не было. Давай за план!

Он хотел было налить в стопки, но передумал, пододвинул два высоких хрустальных фужера, вылил в них все содержимое бутылки и протянул один из фужеров Большому Человеку.

– Не расстраивайся. Ну ушла бы, век вековать. Последней. Тут если один, без семьи, среди людей – волком взвоешь. А если совсем один, последний, среди тараканов – удавишься. – Губернатор одним махом влил в себя содержимое фужера. – И тебя понимаю, и что делать надо – понимаю. Как два разных человека.

– Дело житейское. Вялотекущая шизофрения. У меня дядьку лет десять лечили, – Большой Человек печально улыбнулся.

– Ну и как? – спросил Губернатор, удивленный этой неизвестной ему деталью биографии друга.

– Хороший человек был, профессор, только власти не любил и крепко зашибал, в общем, нормальный мужик. Ты бы налил еще водки.

– Это сделаем, вот только распоряжусь. – Губернатор призывно помахал рукой старшему егерю. – Слушай, – сказал он, когда тот подошел. – Ребята – молодцы, последнего волка словили, не фунт изюма, пару ящиков водки на всех, и по две сотни премии. Волчицу сам зароешь.

– Какую волчицу? – егерь недоуменно пожал плечами и степенно пошел на поляну.

Перевоз Волка в столицу губернии и далее в столицу страны был обставлен по всем законам жанра. К армейскому тягачу подцепили закамуфлированную паласом цвета сафари автомобильную платформу, на которую установили огромную, десять на десять футов, клетку, сваренную из оцинкованной арматуры, серебрящейся под ярким зимним солнцем. Погода выдалась как по заказу и количество обывателей, с удовольствием высыпавших на улицы столицы губернии в погожий субботний денек, и их неподдельный энтузиазм при встрече Последнего Волка был сопоставим разве что с давно забытыми моментами встречи Первого Космонавта.

Сразу после пленения Волку вкололи хорошую дозу снотворного и он не помнил, как его тщетно пытались освободить от спеленавшей его сетки, пока, наконец, ее просто не разрезали охотничьими ножами, как его бесчувственным кулем загрузили в губернаторский джип и привезли на губернаторскую дачу, где было решено дождаться прибытия спецэскорта. Его еще с трудом, на плащ-палатке, переносили из джипа в свободную секцию гаража, как с визгом прибежала внучка Губернатора, посмотрела на огромный серый ком, разочарованно поджала губы: «Фи, какой-то неинтересный и ничуточки не страшный!» – и умчалась прочь. Волку связали на всякий случай лапы, вспомнив детские картинки из «Красной Шапочки», и положили на тонкое одеяло, брошенное на бетонный пол.