Последняя битва
Шрифт:
— Ну, и кто же к нам пожаловал? Трусливые дезертиры без оружия и без снаряжения! Позор! Сделайте себе пращи да собирайте камни, чтоб хоть как-то загладить свою вину. А ночь придет, и я выкрашу скалы кровью тех, кто против нас.
Никаких новостей не поступало, но Унгатт-Транн чувствовал себя, тем не менее, гораздо лучше. Один из его капитанов нашел потайной погребок с тремя бочонками выдержанного розово-сливового вина. Два бочонка он приказал разделить среди капитанов, а третий откупорил сам. После полудня он уже изрядно «напробовался». Его охватила приятная истома, и он заснул на широкой кровати лорда.
Навязчивые сны не надоедали ему. Видел он Северные Горы, где правил его старый отец, а младший брат Вердога Зеленоглаз ждал своего времени. А может, и не ждал. Может быть, он тоже выбрал судьбу завоевателя, подобно старшему брату Унгатту. Он улыбался во сне. Никто из живущих на свете существ не мог похвастаться таким уникальным приобретением, как гора Саламандастрон, овеянный легендами дом барсуков. Унгатт-Транн вздохнул и повернулся на другой бок. И тут видение сменилось. Громадная темная лапа накрыла его морду, ослепив и придушив. Пришел барсук! Он пришел! Пришел!
— Ы-ы-ы-ых-х-х! Р-р-р-г-г-х-х-х! Помогитттт…
— Ваше могущество, спокойно, сейчас я распутаю одеяло!
Извернувшись, Унгатт-Транн ударил наотмашь, и Гранд-Фрагорль полетела через комнату. Мощными когтями дикий кот разорвал одеяло в клочья и освободил голову, которая раскалывалась от чудовищной боли. Ни следа безмятежного настроения.
— Кто тебе разрешил войти в мою спальню? — зарычал он на Фрагорль.
Та с трудом поднялась на ноги.
— Ну как же, вы звали на помощь. Я пришла, чтобы помочь.
Транн отшвырнул ошметки одеяла и сделал попытку подняться.
— Помочь мне? Ах ты плесень мучная, ты воображаешь, что можешь мне помочь? Вон отсюда, пока я не выкинул твою дрянную шкуру из окошка.
Гранд-Фрагорль понеслась из комнаты, а за ней полетел кубок с вином, врезавшийся в поспешно захлопнутую дверь.
— Й-я сам мог взять эту гору! Без всякой помощи! Унгатт-Транн, сотрясатель земли, не нуждается ни в чьей помощи! Нойте, голодайте, хнычьте все вы! Это моя гора. Я сам с ней управлюсь. Здесь все зависят от меня, и никто мне не нужен.
Двое часовых отступили подальше от двери.
— Лучше уйти в тень, когда хозяин в таком настроении.
— Да-а. И капитаны не лучше. Из-за чего это все, как ты думаешь?
— Ну, винишко под палящим солнцем, да на голодное брюхо… Я сам раз попробовал, на всю жизнь запомню. Не улучшает настроения, скажу я тебе. Скорее бы стемнело, да смениться, что ли… Опасно тут сейчас…
Не обращая внимания на красоту морского заката, команда кородеров сидела в скалах, не спуская глаз с песчаных бугров, окружавших кольцо скал. За каждым таким холмиком лежали несколько крыс, ожидая ночи. Не оборачиваясь, Брогало разговаривал с Жестким. Глаза его тоже скользили по кучам песка.
— Печалит меня, что сколько бы мы ни захватили с собой этой нечисти в Темные Леса, большой разницы не будет, у Транна останется достаточно прислужников.
Заяц потрогал стрелу на своем луке:
— Жаль, конечно, да что поделаешь… Виллип, как ты себя чувствуешь?
Старая зайчиха потрогала повязку на лбу:
— Нормальное боевое настроение. Только вот есть хочется. Даже странно, как в такой момент можно думать о еде. И ничего не могу с собой поделать. Желудок грохочет громче моря.
Командор покачал головой:
— Не зря зайцев называют лихими. Смерть под носом, а она об ужине думает.
Жесткий покосился на выдру:
— А ты о чем думаешь, Брог?
Брогало поднял глаза к темнеющему небу:
— О старухе матери, о моих выдрах, Дерви, Конуле, о тех, с кем я вырос. Хотелось бы на них взглянуть. А ты бы хотел кого-нибудь увидеть, Жесткий?
— Гм, пожалуй, моих двойняшек-внуков, Леволапа и Лапоплета. Ты бы на них посмотрел, Брог. Таких классных бойцов не найдешь, хоть сезон ищи. Я их тренировал, воспитывал, пока они не подросли… и ушли. Может, оно и к лучшему… Так все повернулось…
Быстро темнело, и из-за песчаных куч донеслись голоса:
— Унгатт! Транн-Транн-Транн!
Брогало крепче сжал древко дротика:
— Ха-а, теперь недолго ждать, ребята! Психическая подготовка к атаке.
Скорость и громкость криков нарастала.
— Унгатт! Транн-Транн-Транн! Унгатт! Транн-Транн-Транн!
Из-за скального кольца раздался ответный крик:
— Кровь и уксус! Еула-ли-а!
Жесткий поднял лук, прицеливаясь в темный силуэт, появившийся из-за песка.
— Держитесь, ребята, они идут!
Нечисть пошла на приступ.
29
В широкой ложбине между четырьмя заросшими травой песчаными дюнами лорд Броктри отставил в сторону пустую тарелку и кружку. Он лег рядом с Резвым и вздохнул, глядя в усеянное звездами ночное небо:
— Говоришь, завтра, после полудня?
Старый заяц перестал жевать дикую малину и кивнул:
— Да, сэр, мы должны прибыть к Саламандастрону около этого времени, если снимемся на заре, во.
Улыбаясь, подошли Груб и Бахвал:
— Ну, Брок, марш на полсезона за спиной!
— А кто мне пел, что это будет, э-э, милая прогулочка? — набросился на Резвого Бахвал.
— Ну, немножко приврал старик, чего уж тут, во, — лукаво улыбнулся Резвый. — Иначе вас, молодых, с места не сдвинешь, во…
Лорд Броктри прикрыл глаза и задумчиво начал:
— Долгая прогулка… М-да… Я бы сказа… У-ххх!
Откуда ни возьмись выпрыгнул Кеглюн — и грохнулся прямо на живот барсука. Он сразу схватил лорда за усы и потянул за собой: