Последняя Граница

Да, то был весьма мрачный и славившийся штормами район.

Внезапно на горизонте появился звездолет. Вулкан возопил!

Впрочем, все могло быть… совершенно иначе. Когда Дайен впервые попросила меня написать предисловие к «Последней границы», я согласился, успокаивая себя тем, что ей, по крайней мере, пришлось написать не менее 127 тысяч слов, прежде чем я пообещал хоть как-то ее за это похвалить. Конечно же, будь у меня побольше времени, я бы разродился целым рядом глав мудрой и проникновенной прозы по этому поводу. Да… Но теперь, когда остается всего лишь несколько дней до того, как мы отошлем роман в издательство, я чувствую себя точно так же, как в те воскресные ночи, когда я, будучи студентом, готовился к очередному экзамену. В те дни я пробегал взглядом по списку вопросов и тем в надежде, что какая-нибудь из них меня вдохновит.

Сегодня темой для моего творчества, вполне возможно, станет месть. Я мог бы отплатить Дайен за то, что она поставила меня в дурацкое положение, заставив описывать, каково быть ее мужем и соавтором, но, думаю, что делать этого не стану. Большинство психологов считают, что пережитая в детстве психическая травма приводит к тому, что люди становятся ворами, убийцами, наркоманами, проститутками или писателями. В общем-то, я доволен, что Дайен выбрала последнее. Однако, когда в три часа ночи внезапно включается свет из-за того, что капитан Карл опять что-то нашептал на ушко моей женушке, должен признать, что тогда все эти воры и убийцы выглядят не столь отталкивающе. Есть еще одна чрезвычайно привлекательная возможность – посмотреть на все придуманное нами с Дайен с изрядной долей юмора.

Я, например, мог бы фантазировать о том, чтобы выкинуть из какой-нибудь части сериала сцену или переписать ее по-своему, но какой именно выбрать эпизод? Нет, так, пожалуй, и до беды недалеко.

Пародии на сериал «Стар Трек» продолжают веселить истинных фанатов этой телеэпопеи, но в то же время довольно часто интерпретируются людьми от «Трека» далекими как издевательство над ним. А как насчет того, чтобы прокомментировать некоторые технические и научные, мягко выражаясь, вольности, время от времени используемые в сериале с целью продления его существования? Нет, подобные комментарии превзошли бы по размерам сам роман.

Очень часто спрашивают, как может телесериал длиною в двадцать лет сохранять такое огромное число верных поклонников. Но даже фэны «Стар Трека» не могут прийти к единому ответу на этот вопрос.

Некоторые считают, что персонажи «Стар Трека» – знаменитая четверка с «Энтерпрайза» – представляют собой классическую комбинацию взаимопонимания, сочувствия, юмора и конфликта, над которой не властны годы. Есть и такие, кто придерживается мнения о несомненном превосходстве сериала «Стар Трек» над прочими дурацкими «мыльными» операми, коими в наши времена заполнены телеэкраны. А это значит, что он отнюдь не предназначен для аудитории, общий интеллектуальный уровень которой не превышает разума червя или подвергнутой лоботомии домашней мухи. Хоть я и согласен с подобными наблюдениями, думаю, есть в сериале еще кое-что, делающее «Стар Трек» столь живучим. Нечто куда более важное, и, тем не менее, почему-то довольно часто остающееся неотмеченным. В течение нескольких тысяч лет философские и религиозные лидеры проповедовали, что человек по сути своей порочен и зол.

Когда в начале 60-х создавался сериал «Стар Трек», происходящее в мире, казалось, наглядно демонстрировало правоту подобных утверждений: планета поражена чумой войн, расовыми волнениями, перенаселенностью, экологическим кризисом и ожиданием ядерного уничтожения – все это лишний раз доказывало обреченность рода человеческого. Провидцы живописали сверхперенаселенную Землю будущего, превращенную в свалку промышленных отходов, обитатели которой, доведенные крайней нищетой до полного ожесточения, проводят дни свои в изнурительной борьбе за жалкое существование.

Признаться, довольно угнетающая перспектива. К чести «Стар Трека», его взгляд на дальнейшую судьбу человечества куда более оптимистичен. Сквозь весь телесериал красной нитью проходит мысль о Великом будущем, которое всех нас ожидает. Да, вне всякого сомнения, возникнут и проблемы, и многие из них могут показаться непреодолимыми, но человечество – это отнюдь не ошибка природы.

Создатели сериала хотели показать, что все мы существа особенные и в состоянии сами управлять своей жизнью. Судьба человечества сложится прекрасно в том случае, если не позволить сегодняшним трудностям затмить мечты о Прекрасном Завтра.

Дайен и я считаем для себя большой честью то, что нам довелось стать частицей Вселенной «Стар Трека», и навсегда постараемся сохранить то, что сделало сериал выразителем общественного сознания наших дней, – уважение к человечеству. «Последняя граница» – роман, погружающий, так сказать, в исторические глубины нашей эпопеи.

Действие его происходит за двадцать пять лет до того, как Джеймс Кирк появился на борту «Энтерпрайза». Мы с Дайен сознательно попытались спроецировать его во время появления всем нам хорошо знакомого Стар Трека, в тот период, когда еще ничего не было. Иначе говоря, до того, как была детально разработана технология строительства звездолетов, до того, как подверглась испытанию политика федерации, до того, как капитаны поняли, каким образом поступать в той или иной ситуации, связанной с Неизведанным, когда им пришлось с этим столкнуться. Сюда относятся неизбежные конфликты между нашей философией, мечтаниями, надеждами и той жестокой реальностью, которая зачастую служит фоном для столкновения различных разумов. Мы надеемся, что сериал «Стар Трек» будет продолжаться, все большее и большее число людей, не рассматривающих жизнь всего лишь как процесс, лишенный всякого смысла, присоединятся к нам и потребуют: «Давайте еще! На этом нельзя ставить точку!»

Грегори Бродье

До встречи со звездами у него еще оставалось свободное время, пшеничные поля, простиравшиеся под голубыми небесами, и дурманящие ароматы старого деревянного амбара. Но когда лежащий в кармане коммуникатор внезапно пискнул, Джим Кирк понял, что скрыться от реальности все же невозможно. Его рука автоматически коснулась портупеи, на которой обычно болтались фазер и переговорное устройство, и лишь спустя мгновение он вспомнил, что сегодня одет в гражданское.

– Какого черта, – пробормотал Джим, нащупывая переговорник в кармане небесно-голубой джинсовой куртки.

Включив радиотелефон, он зло бросил в трубку:

– Занимайся своими делами, Маккой. Я в отпуске.

– Значит, отдыхаешь и вдруг ни с того ни с сего распсиховался.

Все понятно, – ответил ему до боли знакомый голос.

– Ну, кто это вздумал не повиноваться приказам? – Кирк переложил коммуникатор в левую руку, а правой стал быстренько откручивать панель, вмонтированную в толщу стены амбара. Дело это непростое, панель не снимали по крайней мере… нет, сейчас Кирк не хотел считать годы. В данный момент время было не на его стороне.

– Так чего же ты хочешь? – спросил он, открывая находившийся за панелью сейф. Виноватое молчание Маккоя было вполне объяснимо.

– Мне подумалось, ты мог бы со мною пообедать.

– А лучше ты ничего не придумал?

– Хорошо, но здесь, в космических доках, полный аврал. У меня просто голова кругом идет, так что ничего лучше аппетитного жаркого из корнуэльской курочки я придумать не смог. Ну, чем еще мне тебя привлечь? Я же хирург! А не чертов… В общем, моя фантазия иссякла.

– В таком случае, занимайся своим делом, – резко оборвал его Кирк. – Видишь ли, бывают такие дни, когда люди предпочитают, чтобы их не беспокоили. Все! Конец связи! – Джим сунул коммуникатор в карман, представив себе квадратное лицо Маккоя, выражавшее, очевидно, полную растерянность и беспомощность. Конечно же, он не прав… Здесь все несправедливо. И где это написано, что капитан звездолета всегда должен являться исключением? Сегодня ему не хотелось походить на других, он мечтал быть таким, каким всегда себя помнил: крутым, блондинистым кучерявым парнем с большими амбициями и несколько болезненным воображением. Кирк знал – стоит выглянуть из амбара, и он увидит, что из окна родного дома за ним, как в детстве, наблюдает мать. Ей всегда было интересно, о чем думает сын, только она побаивалась спросить у него об этом. А впрочем, она, быть может, просто безоговорочно признавала его право на личную жизнь, в отличие от Маккоя. Наверное, даже бактерия имела бы больше уважения к внутреннему миру кого бы то ни было, чем этот костоправ.