Чтение онлайн

Они кивнули.

– Всех остальных следует уничтожить. Сначала мы пристрелим того, кто у штурвала, и сделать это надо как можно бесшумнее. Тогда Флетчер или его сообщник останется один.

Пол проверил снаряжение и поставил на предохранитель кольт сорок пятого калибра, с которым не расставался все годы службы. Трость заряжена. Ходить без нее будет трудновато, но на палубе придется, чтобы не насторожить противника ее стуком.

Штурман обернулся:

– Здесь специальные спасжилеты. На каждом имеется сигнальный радиомаячок. Жилеты надуваются, как только оказываются в воде или когда дергают за шнурок. Через десять минут мы догоним яхту. Постараемся подойти к ним с максимальной осторожностью.

Пол кивнул и отобрал четыре жилета.

Он достал набросок плана «Тени», сделанный Торном, и принялся внимательно изучать. Захват яхты – подлинное самоубийство. Два взрывателя, и нужна лишь доля секунды, чтобы привести их в действие. Флетчер пойдет на это при малейшем риске проигрыша. А тот, второй? Возможно.

Через пять минут вся четверка уже натянула капюшоны, приготовившись к штурму. Пол повернулся к штурману, лицо которого было воинственно расцвечено оранжевым сиянием циферблатов.

– На корме одинокий силуэт с тепловым излучением человека. То ли мальчик, то ли кто-то присел на корточки, – сказал штурман, всматриваясь в красновато-оранжевую фигуру на палубе. Сама яхта выглядела голубой на темно-синем фоне.

Пол лихорадочно соображал. «Реб? Или же дружок Флетчера Штайнер нас высматривает?»

– Подойдите ближе. Я не хочу, чтобы мои утонули, прежде чем вы успеете их подобрать. Мы для вас второй приоритет, так что после нашей высадки держитесь от яхты подальше. Как только женщина и ребенок окажутся на борту «Гепарда», не приближайтесь к яхте ни при каких обстоятельствах. Держитесь от «Тени» на расстоянии не менее двухсот метров, пока я не обезврежу бомбы и Флетчера.

Пилот кивнул. Все четверо выбрались через передний люк и сгрудились на носу катера. Там имелась подъемная платформа для абордажа судов с более высоким бортом. Все четверо были одеты в кевларовые куртки, глаза защищены очками – на такой скорости дождь хлестал по лицам, как дробь.

– Удачи, – негромко сказал Пол.

– Увидимся, – откликнулся Торн. Он улыбнулся, и в это мгновение Пола захлестнуло раскаяние и ощущение утраты. Не все они увидят берег. Может быть, никто из них.

– Если Рейд жив... если ты наткнешься на Рейда, а я нет, выясни, кто его послал, – сказал Пол. – И позаботься, чтобы об этом узнали.

Торн кивнул.

«Гепард» развернулся и сел яхте на хвост. Тед рассматривал в бинокль фигуру на палубе, Брукс навел на силуэт свой «МП-5». Если это Флетчер или Штайнер, то он окажется продырявленным, прежде чем поймет, в чем дело. В кокпите никого не было, стало быть, яхта идет на автопилоте. Рев дизеля и завывание ветра перекрывали негромкий шорох приближающегося к яхте катера. Пол наконец разглядел фигуру на корме. Это был Вуди. Совершенно голый. Его прислонили к кормовой мачте, положив ноги на крышу кормовой каюты. Голова безвольно моталась из стороны в сторону, подбородок уткнулся в грудь. Кажется, он без сознания.

Когда катер поравнялся с яхтой, четверка двинулась вверх по трапу. Они быстро выскочили на палубу «Тени», держа оружие наготове. Впереди шел Тед, а Торн замыкал колонну. «Гепард» тут же вильнул в сторону, скрывшись в пелене дождя. Катер вновь сел яхте на хвост, подобно акуле, идущей по кровавому следу.

Проверив кокпит, Курт Штайнер скинул промокший плащ и отправился к Мартину на камбуз. Тот заканчивал накладывать швы на щеку. Курт внимательно изучил приборы на стене камбуза и среди них – компас, указывающий курс судна. Мартин сидел за столиком перед небольшим зеркальцем и орудовал изогнутой иглой из судовой аптечки, методично накладывая шов за швом. Закончив, он обрезал остаток нити и влажной салфеткой промокнул кровь.

– Пришлось повозиться, – объяснил он, поймав взгляд Курта.

Белые нитки на его щеке напомнили Курту швы на бейсбольном мяче. Он не переставал удивляться невосприимчивости Флетчера к боли. Мартин словно отказывался признавать существование боли, тем самым лишая ее власти над собой.

– Что с ними? – спросил Курт, мотнув головой в сторону двери каюты.

– Что, хочешь поразвлечься?

– Нет, – пожал плечами Курт. – Мало чести в...

Рука Флетчера взлетела, как молния, пальцы впились в мокрые щеки Курта, ладонь зажала рот.

– Что ты знаешь о чести, твою мать? Наслушался болтовни полубезумного старика, который, поджав хвост, удрал в Южную Америку?

– Я хотел сказать...

Глаза Флетчера горели мрачным огнем, зубы между окаменевшими губами сверкали белой кафельной плиткой, положенной на кровавый раствор. Из раны опять потекла кровь. Мартин сердито и нетерпеливо промокнул кровь салфеткой.

– Эта мамаша знает о верности больше, чем мы оба, вместе взятые. – Взгляд его внезапно прояснился. Он выпустил лицо Курта и похлопал по плечу. – Об истинной верности, настоящей преданности, которая берет начало в настоящей любви. А для таких парней, как мы, верность – лишь производное от собственных интересов.

На щеках Курта алели следы, оставленные пальцами Флетчера. Мартин повернулся к столику, вскрыл три белые капсулы, всыпал в рот порошок, запил глотком вина и махнул рукой, словно хотел сказать: «Ладно, забудь».

На лице Курта не дрогнул ни один мускул. Он ничем не выдал ни боли, которой отозвались в нем слова Мартина, ни гнева, рвавшегося наружу.

– Я тебе верен. Я умру за тебя.

– Значит, я стою того, чтобы за меня умереть? Итак, я объект твоей верности, Курт Штайнер? Весьма интересно. – Мартин заглянул Курту в глаза. – Похоже на наследственное отклонение.

– Мой дед тоже был верен. Своему вождю.

– Конечно. Правда, на мировой арене его вождь оказался неудачником. Прости, я вовсе не собирался свергать этого старого хрена с его обшарпанного пьедестала. Зиг хайль и все такое.

– Мой дед был отличным командиром. Служил в России. Отморозил два пальца на руке и палец на левой ноге, – буркнул Курт.

– Скучноватый сегодня вечер, – рассеянно сказал Флетчер. – Нам потребуются силы для встречи несравненного Пола. Может, стоит растянуть удовольствие подольше, дабы нашему другу было что вспомнить? Как ты думаешь, ради спасения семьи он лишит невинности собственную дочь? Неплохая мысль. Это он запомнит надолго. – Мартин громко расхохотался. – Превосходно! Отличный тест: что сильнее – любовь и долг или христианская мораль?