Чтение онлайн

– Почему ты так говоришь? Нет ничего постыдного в таком даре.

Губы Джейм изогнулись в горькой улыбке. Действительно, почему? А почему ее народ так боится талантов, которые, как гласят легенды, когда-то были присущи всем кенцирам? Разве не из-за этого ее изгнали из замка? Она попыталась представить себя на месте своего отца, стоявшего тогда в воротах и посылавшего ей вслед проклятия.

– Полагаю, – проговорила она, – это потому, что мы больше никому не верим, особенно тем, кто использует свой дар. Конечно, способность прикасаться к сознанию животных не так уж опасна, но как насчет плетущих мечты или тех, чья кровь, раз испробованная, навечно связывает тело и душу человека? Наша история знает много странных людей, Санни, с необычными способностями. И один из них – мастер. Когда он пал, мы все словно умерли, даже те, кто спасся бегством из Ратиллена. Мы были одержимы кодексом чести… и стали бояться тех, кто, подобно мастеру, имел особый дар, который мог бы пригодиться и Врагу.

– Погоди минутку, – запротестовал Санни. – Все это было три тысячи лет назад, тогда, когда Кенцират еще только появился в нашем мире. А сейчас ты говоришь об этом мастере, кто бы он ни был, так, словно он все еще жив.

– Очень может быть. Он предал свой народ и продался Темному Порогу, променял честь на бессмертие.

– Да, это нехорошо. – Санни покачал головой. – Но вообще-то или ты рассказывай все с начала до конца или не начинай вовсе.

Джейм застыла в нерешительности. Очень немногие чужаки знали всю историю вероломства, чуть не уничтожившего навсегда дух Кенцирата, но это же Санни, пасынок Сан-Сара, он почти что член рода. Джейм опустилась на колени, закрыла глаза и начала рассказ, медленно, словно читая невидимую книгу.

Благородный Геридон, Мастер из Норфа, был горд. Три Народа были под его пятой – аррин-кены, высокорожденные, кендары – по праву рождения и власти сильного. Он был здоров и могуч, и разум его был безбрежнее Звездного Моря. Но боялся он смерти. «Грозный господин, – обратился он к Ползущей Тени, древнему врагу, Темному Порогу, – мой бог не ценит меня. Если я буду служить тебе, сделаешь ли ты так, чтобы увядание не коснулось меня до скончания времен?» Ночь склонилась над ним. Слова были сказаны. Тогда взошел Геридон к сестре своей и супруге, жрице Джеймсиль, Плетущей Мечты, и сказал ей: «Танцуй, переверни души, дабы тьма могла проникнуть в них». И танцевала она. Две трети народа пали той ночью, высокорожденные и кендары. «Поднимайся, благородный лорд, – сказал аррин-кен Глендару, – брат твой поплатился всем. Беги, спасайся, и мы последуем за тобой». И бежал он в новый мир, оставив Плащ, Нож и Книгу. Барьеры поднялись за ним, и люди стали почитать их священными. «Мы будем пристально следить и охранять, – сказали они, – и честь наша однажды будет отмщена. Позор жадности мужчин и хитрости женщин!»

– Ох, – выдохнул Санни, – извини, что спросил. А что это за три вещи, которые он оставил?

– Плащ из Гадючьих Шкур, Костяной Нож и Книга в Бледном Переплете. Последняя – это величайшая потеря. Никто никогда не осмеливался выучить ее наизусть, с тех пор как жрец Антробар буквально испепелил свой мозг, пытаясь всего лишь переписать проклятую книгу. Обрывки его записей, которые мы использовали, чтобы добраться до Ратиллена, исчезли вскоре после нашего прибытия.

– Другими словами, в нашем мире этой Книги нет?

– Мы и без нее такие тихие, мирные соседи, что любо-дорого поглядеть. – Джейм ухмыльнулась. – Каждый день кровопролитные стычки, каждую неделю войны, а наш жалкий бог сидит на вершине этой кучи. А если повезет, можно даже дожить до Тир-Ридана.

– До чего?

– До Тир-Ридана. Вот тебе и еще одна причина, почему телепатия и все такое прочее считается зловещим. Видишь ли, чем больше у человека древних способностей, тем ближе он к божеству.

– И что тут не так? Чем ближе – тем лучше. Я так думаю.

– Ха, только не при нашем боге. Помни, мы ничему не даем имена и ничего не обсуждаем последние двадцать тысяч лет. Если наш бог хочет что-то сделать, то просто проявляется в каком-нибудь несчастном шанире. Созидание, сохранение, разрушение… Иногда какое-то из лиц бога отражается в человеке, порой два, а при определенных условиях и все три. Вокруг шанира все время что-то случается. Три шарнира, в каждом из которых воплотится одна из трех ипостасей бога, составляют Тир-Ридан. Он примет последнюю битву с Темным Порогом, которая когда-нибудь случится.

– Но ты ж наверняка ждешь этого, – возразил Санни. – Это же кульминация, исполнение предначертания!

– После падения Мастера, – сказала Джейм, – наш народ не верит в судьбу и предначертания. И вообще, Санни, нам пора идти. – Она вытянула свою куртку из-под котов. – Цукат подумает, что мы по пути провалились в какую-нибудь дырку.

Они спустились вниз, пробежали по залу.

– Не забудь, – раздался с галереи голос вдовы, – у тебя здесь представление в ночь Бала. В любое время, но уж постарайся.

Санни заметил гримасу подруги.

– Ты все еще имеешь что-то против танцев? – спросил он на площади.

– И чем дальше, тем больше. Я не могу избавиться от ощущения, что злоупотребляю великой и ужасной способностью, хотя не знаю, как использовать ее по назначению. Я слышала раньше, что искусство Сенеты предназначено для притягивания энергии – кенциры так собирают силы перед битвой, но такое! Санни, это пугает меня. Я чувствую себя вампиром, высасывающим жизни у зрителей – и мужчин, и женщин. Мне не нравится то, что творится со мной… и то, что мне это нравится.

– Да уж, никто после твоего танца не помнит четко, что он видел. Я так точно не помню. Согласись, твой талант выбрал подходящее время, чтобы дать знать о себе.

Да, действительно, это было правдой. Ее танец спас трактир тогда, восемь недель назад, с тех пор финансовое положение «Рес-аб-Тирра» значительно окрепло. Два дня назад Тубан обновил грамоты, вновь получив право на обслуживание района, и вернулся с мешочком, в котором позвякивали пятьдесят золотых алтырей, которые он грустно протянул Джейм, зная, для чего они предназначены.

Марплет – невероятно! – неделю донимал ее предложениями работать у него. Джейм выставила его, но с искренней благодарностью и несказанно вежливо. Она знала, что это ему, трактирщику-конкуренту, должна сказать спасибо за отсутствие Бортиса. Говорили, что искалеченного одноглазого разбойника прогнали, потому что он не выполнил задания, но Джейм была уверена, что Марплет сделал это, чтобы защитить ее, – Бортис винил ее больше, чем Отраву. К сожалению, Марплет поступал подобно своему бывшему приспешнику, направив теперь всю свою враждебность на беднягу Тубана.