Чтение онлайн

– Не понял, – офигел я. – Я обходил корабль, сильную навь бы почувствовал! Да и ты, светлая…

– Не могу справиться, – пожала она плечами. – В яви до них не добраться, в нави – разбегаются. А мой облик… не слишком подходит для погони.

– Хм, кстати слово “интимное” указывает на ярение, – негромко протянул я, обдумывая услышанное.

– У нас на побережье – нет. Мы говорим правильно, про личное и интимное… деликатное дело. Ты – не подчинённый, не нанятый и не направленный богами и пантеоном. А значит дело – интимное. А насчёт пояриться: желаешь? – подняла бровь она.

– Со всеми старшими Гордости? – ответно поднял бровь я, на что Златка постояла, фыркнула, принимая шутку. – Присаживайся, светлейшая. И объясни, как навь может мешать кораблю.

– Не кораблю, а грузу. Живому и мёртвому, – начала рассказ Златка.

Выходила на корабле такая фигня: корабельные крысы, в сочетании с навью. Казалось бы – ерунда для владеющих, но… Для владеющих-то и вправду ерунда. А вот для груза и пассажиров – серьёзная проблема. Укусы, болезни, да и загрызали крысы-нави стаями детей и не только. Про груз можно не говорить. И вывести эту пакость было практически невозможно: хитрые, чувствительные, ныкались от владеющих по закуткам. В мире мёртвых из всего экипажа “в сознании” была только Златка, остальные, как и положено владеющим – звери-зверями. И какую-то часть крыс изводили, а остальные прятались. Ну а у Златки, очевидно, не хватало воображения “плавать по воздуху”. Или сменить облик – теоретически такое возможно.

Раз в четыре рейса (примерно раз в четыре года) корабль дератизировался – вода Ида и прочие прелести. Ну и техосмотр и починку проходил, но для этого его фактически разбирали. Крысы пропадали, но в первом же порту заводились по новой. С начала – простые, но уже через пару-тройку месяцев появлялась навь, а к четвёртому году “крысиные короли” бывали опасны и слабому владеющему.

При этом, недостача груза и пассажиров – ответственность старших корабля. И на жаловании сказывается, и чинуши “жилы тянут”. Все всё знают, всё понимают, но бюрократия и сволочизм в действии. А сейчас, вдобавок, третий год. И при загрузке на корабль точно проникло немало крыс. Проникшие были бы ерундой, если бы не то, что уже заведшиеся “крысиные короли” на них отожрутся. И начнут нападать на пассажиров, со смертями. Это Златка утверждала уверенно.

Ну а я – видом, имеющий возможность свободно работать в нави. Навь в мире мёртвых отражается, обликом тотемного зверя я не ограничен и могу магичить там – это собеседница знала, свойства видомов, как-никак.

И видимо, об этом Златка и хотела поговорить при нашей встрече, но решила отложить. Ну или офицерская общественность, найдя возможность избежать ежегодного (и не очень-то заслуженного) фитиля – за эту возможность ухватилась. И капала жрице на мозг, пока она ко мне не заявилась.

А что мне делать – непонятно. Точнее, помочь-то, в принципе, можно. Но, помимо того, что ле-е-ень, забесплатно помогают только потерпевшие. Да и в целом: корабль и команда – служащие корифея, данники, принёсшие присягу. А у меня к организации Корифейство и к замещающему должность его главы Корифею – бо-о-ольшие претензии. Так что бесплатно пусть работает кто-нибудь другой.

При этом “в долгу не останемся”, это раз. Довольно весомое слово от владеющей, тем более жрицы. Но даже не это главное: мне плыть на этом корыте порядка пары месяцев. И ответ на просьбу “ни за что и никогда вам не буду помогать!” – не совсем то, что требуется для комфортного плавания. По-крупному гадить и топить в океане в ночи глухой вряд ли будут. Но в еду плевать и совершать прочие предосудительные поступки – вполне. Да к тому же капитану на посиделки звать перестанут, например. Это сейчас мне есть, что читать, и этот ужин мне, в общем, не слишком важен. А вот через недельку закончится чтиво… Со скуки же взвою!

“Хоть успокоишься, шебуршень!” – буркнул Потап, в момент моего валяния с книгами “выходящий из спячки”, потому как мутило топтыгина только при относительно широком и далёком угле зрения. – “Иногда – интересно”, – признал он. – “Но ты же постоянно шебуршишь, как в жопу ужаленный!” – на последнем последовал образ меня с задницей, чуть ли не в меня размером.

Это эпически ужаленная часть подгоняла мою персону, в мыслеобразе Потапа, я как бы старался от неё убежать, бестолково дрыгая руками и ногами.

– Ну и как я “успокоюсь”, если со скуки взвою?

“Не взвоешь”, – буркнул Потап, скидывая мыслеобраз, точнее, их пакет.

Причём, что интересно, не только с “впадением в спячку”. Этот механизм к Потапычам прикрутил сам Потап, причём на зиму или что-то такое он не был завязан. Да и длился небеспробудно. Но для его запуска надо было… жрать как не в себя. Разжиреть, после чего сон занимал не меньше двадцати часов в сутки.

Но, помимо этого, Потап скинул мне “семейные нормы” Потапычей. Многое в памяти Михолапа мне было недоступно, да и саму историю с уничтожением рода я “помнил” крайне фрагментарно. Но после образов-разъяснений Потапа стал ситуацию понимать несколько лучше.

Итак, Потапычей много не бывает, в самом прямом смысле слова. Семья – это примерно десяток женщин и пятёрка мужчин. При этом ни черта не патриархат, как, к слову, и не матриархат. Этакая “плавающе-сезонная” смена ролей. Семьи моногамной нет, полигамной – тоже. Хотя вроде как могут сойтись и на всю жизнь, только “живут вместе” – от силы десятую часть. Беременная Потапышна к себе близко Потапыча не подпускает: ОЧЕНЬ портится характер и цветёт паранойя, чуть ли не биологически. И до пяти лет потомства (одного, крайне редко двух) “медвежат” их отец видит её издали, при приближении нарываясь на конфликт.

После пяти лет – мальчиков забирают Потапычи в “путешествие”, которое оказалось для “семейных” Потапычей нормой. Девочек оставляют дома. Ну и “представляют Потапу”, который их беролачит. В этот момент идёт довольно высокий отсев именно парней. И от путешествия, и от работы Потапа. Так-то парни и девчонки рождаются примерно в равных пропорциях, но пятилетие и путешествие переживает только половина парней.

Всё это не “абсолют”, но часть беролачизации, судя из данных Потапа. То есть были пары, которые на природные механизмы кашляли, растили детей вместе. Были и попытки “гаремов”, заканчивающиеся скоропостижным убеганием (а то и смертью) гаремовода. Попытку Потапышны завести себе пул мужей не поняли бы другие Потапышны, на которых и так мужиков не хватало: тут как раз спасала “серийная моногамия” до беременности. В общем, довольно интересно, потому что частично про меня. Но чёрт знает, пригодится или нет: как-то заводить кучу спиногрызов и возрождать род Потапычей, не покладая хер… Ну вообще, наверное, можно. Но когда я стану пузатым и старым, всеми уважаемым адвокатом в Золотом. Заведу себе десяток любовниц помоложе и посмазливее… Не знаю, посмотрим, в общем, решил я не залезать в дебри матримониальщины и чадовоспроизводства.

При этом Златка сидела и лупала на меня глазами, ожидая ответа уже пару минут. Надо давать ответ, причём, несмотря на возможность дрыхнуть почти сутки напролёт – положительный. Как минимум потому, что жиреть для спячки у меня никакого желания нет. А учитывая джунглевую звиздецому Пряного – мне бы и похудеть не помешало.

– Займусь, светлая, – кивнул я. – А вот что попрошу взамен – просто не знаю пока. Раз “в долгу не останетесь” – подумайте сами. В конце концов, и от денег не откажусь, но это… – помотал я лапой.