Чтение онлайн

— Ничего нет?

— Нет, насколько я могу видеть.

— Но ведь это Нос Веллингтона?

— Одна его сторона, — уточнил я. — Есть еще одна расселина.

Она посмотрела на меня, сжав губы от разочарования.

— Тогда отправимся туда. Не будем терять время.

Прежде нам нужно было подняться наверх. Я огляделся. Увидел и команду Элин Гундерссон, и «Леди Аброльос» в океане. А над нашими головами на краю скалы лежали веревки. Чтобы добраться до другой расселины, необходимо было сначала подняться вверх на три или три с половиной метра. Я располагался на скале чуть выше Элин. И все-таки она пошла первой. Я последовал за ней со страхом. Есть веревка или нет ее, но вокруг пустое пространство, падение означает смерть. Я прижимался к скале. Краем глаза видел, что Элин Гундерссон достигла расселины и забирается внутрь. Я еще не успел последовать за ней, поверхность скалы была передо мной как на ладони. Я повернул голову, собираясь лезть вслед за Элин, и вдруг что-то насторожило меня. На серой поверхности скалы был участок другого оттенка, другой структуры. Я присмотрелся. Да это же цемент! Питеркин приволок с собой мешок цемента, чтобы замаскировать свое послание. Удивительный человек. Один над бездной без помощника бетонирует что-то в скале. Что за идиот!

Если я расскажу о своей находке Элин, она, может быть, освободит Джейн. В голове роились различные мысли. Неподалеку подводная лодка, возможно, та же самая, где я уже побывал. Тогда угрожали, что меня отправят во Владивосток! Ничего не может быть проще, чем погрузить нас с Джейн на борт, увезти на север. Или убить. Это вполне вероятно. Мисс Элин с ее тяжелым взглядом и тонкими поджатыми губами милосердие чуждо.

Нужно сохранить секрет. Он находился здесь столько лет, и лучше оставить его на месте.

Элин прикрикнула на меня, приказав поторопиться. Я подчинился.

— Вы должны опять спуститься вниз, — сказала русская.

Она посмотрела в расселину, я сделал то же самое. Эта расселина имела форму неправильного треугольника. Одной стороны у этого треугольника не существовало — там было открытое пространство и плескался океан. Небольшая ошибка — и произойдет несчастье.

— Подумайте о себе, мистер Клоуз. И пошевеливайтесь!

Я начал медленно спускаться под пристальным взглядом русской женщины, делая вид, что изучаю поверхность скалы. На самом деле мне ничего не нужно было искать: я уже знал, где спрятано послание Питеркина.

— Дальше! — прокричала она. — Глубже в расселину!

Я продвигался вниз, присматриваясь и прислушиваясь, потому что в этом месте полно различных звуков. Я раскачивался, крошечное беспомощное человеческое существо, на конце тонкой веревки, и все мое внимание сосредоточилось на реве волн, завывании ветра, голосе Элин Гундерссон, говорящей что-то по рации. Я взглянул на нее снизу вверх и в то же мгновение услышал звук, не похожий на другие. Его никому не удастся описать. Этот звук я не слышал со времен своего детства, но забыть его невозможно. Сообразив все в долю секунды, я крикнул ей:

— Спускайтесь вниз! Громадная волна! Скорее!

Я видел, как она крутила головой из стороны в сторону, не понимая, о чем я ее предупреждаю, а звук все нарастал.

— Прыгайте! Прыгайте! — кричал я.

Она смотрела на меня подозрительно. Что она увидела, что ее убедило, я никогда не узнаю. Но внезапно Элин Гундерссон прыгнула, повиснув на веревке. И тотчас вся мощь океана поднялась против нас. Волна обрушилась в расселину, сметая все на своем пути. Я вжался в скалу. Элин протянула мне руку, а сверху на нас, как скоростной лифт, неслась масса воды. Моя рука на какую-то секунду ухватила ее за рукав, но тут вокруг нас закипел океан. Рукав выскользнул из моих пальцев. Ради своего спасения я старался забиться в угол расселины. В следующий момент для меня перестало существовать все в мире, кроме этой ужасной силы. Я ничего не слышал, не видел, не понимал, только старался поглубже забиться в спасительный угол.

Огромная волна вздыбилась, на несколько секунд словно замерла, затем, как Ниагарский водопад, начала падать, увлекая за собой все, что смогла захватить. Вода ослепила и тащила с собой, оглушила, было нечем дышать. Если веревка не выдержит, волна унесет меня в океан. Я собрал последние силы, чтобы удержаться. Это продолжалось секунды две, и я выдержал. Затем все прошло. Океан был подобен генералу, нанесшему мощный удар, после которого остается пустое поле битвы, где ни одного живого врага, только поверженные.

Элин покачивалась в воздухе. Ее веревка, обхватившая талию, тоже выдержала! Она находилась в горизонтальном положении и выглядела немного странно. Я начал приближаться к ней. Из пореза на лице струилась кровь, одна рука и нога неестественно вывернуты... Я предположил, что она мертва, поймал ее за куртку, притянул к себе, положил руку на горло. Но не смог прощупать даже пульса. Я смотрел на красивое, очень бледное, обрамленное золотистыми волосами лицо и думал о том, что ее жизнь оборвалась. Но вдруг ее ноздри дрогнули. Она дышала.

Я испытал короткий прилив разочарования, даже злости. Если бы океан убил ее, я мог бы оставить ее здесь. А теперь...

Было невероятно трудно, упершись ногами, притянуть к себе ее безжизненное тело, связать вместе обе веревки и дать сигнал, чтобы нас поднимали. Я подергал за веревку.

Никакого ответа. Если людей ее команды смыло, мы погибли. Спастись от такой волны можно лишь на луне, как любил повторять мой отец. Без посторонней помощи отсюда не выбраться. Я подергал опять, сообразив, что веревки все еще на страховке. Пока я думал о нашей судьбе, до меня дошло, что у нее где-то должна быть рация, если только ее не сорвало волной. Я поискал, рации не обнаружил. Но пистолет Макарова был на месте, и я взял его. Я проверил ее левый карман и, должно быть, причинил ей боль, потому что она застонала, хотя и была без сознания. Но приемник все-таки лежал в кармане, и я тоже взял его. Через минуту нас начали поднимать. Все усилия и все внимание я сосредоточил на том, чтобы уберечь Элин от новых травм. Люди наверху тянули нас рывками, и это причиняло ей боль. Когда до вершины осталось немного, я включил рацию, услышал щелчок — она заработала — и сказал:

— Медленнее, ради Бога! Она ранена!

В ответ услышал ворчание: «Не понимаем по-английски». Попробовал сказать то же самое по-немецки. Опять такое же ворчание. Последней надеждой был французский. Вроде бы ничего не произошло, но подъем прекратился. Мы достигли края расселины. Я был готов ко всему, даже к новой гигантской волне, хотя через столь короткий промежуток времени это было маловероятно. Я еще раз попробовал включить рацию, чтобы услышать какой-нибудь ответ, как вдруг наверху раздался какой-то шум, показался ботинок, потом нога и наконец появился человек. Он не разговаривал, но знал свое дело. Мы привязали руки Элин к бокам, связали ноги и осторожно втянули ее на веревке наверх.

Я подумал, что даже если бы не сделал больше ничего, я уже заработал свободу для себя и для Джейн. Я опять был на вершине, наблюдал за океаном в лучах солнца и незаметно осматривался вокруг, пытаясь обнаружить Джейн, но ее нигде не было видно. Человек со светлой бородой не обращал на меня внимания, он разговаривал по рации, возможно, с подводной лодкой.

Русский остановился передо мной, пытаясь мне что-то объяснить жестами. Я понял. Элин Гундерссон нужно спустить в лодку. Все достаточно просто.