Потери
Шрифт:
- Конечно, - улыбнулась я.
– Я здесь всё знаю. Спасибо, что вы мне поверили.
Фил смотрел на меня задумчиво. Казалось, он хочет сказать что-то важное.
- На втором этаже давно нет никакой розовой комнаты, ни шкафа. – наконец вздохнул он. – Но я вам действительно поверил.
Я бежала по Брайтон-Бич, чуть не подскакивая от нетерпения. Два квартала. Всего два квартала! Когда я завернула за угол, то сразу увидела большой многоквартирный дом. Он жил какой-то своей отдельной жизнью. Я протянула листок с адресом мальчишке, гулявшему во дворе, но вместо того, чтобы указать квартиру, он обернулся к дому и что-то крикнул. Окно распахнулась и показалась дородная черноволосая женщина.
- Кого? Сару? А зачем она вам?
Я уже набрала воздуха, чтобы крикнуть про Марка, как вдруг этажом ниже распахнулось ещё одно окно, и показалась другая женщина, с полотенцем на голове. Она обращалась к соседке сверху:
- А тебе зачем это знать? Ты же не Сара.
Я поняла, что в этой перепалке я не получу никакой информации и стала смотреть номер квартиры на указателе внизу. Нашла и стала подниматься на четвертый этаж. Мальчишка с улицы увязался вслед за мной. На втором и третьем этаже к нам присоединились соответственно женщина в полотенце и черноволосая толстуха. Не успела я постучать в дверь, как она распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина необъятных размеров. Чем-то она напоминала мою таитянскую бабушку.
- Шолом алейхем!
– поздоровалась она и я, вспомнив, как нас приветствовал Марк, улыбнулась и просто ответила:
- Шолом!
Сара не раздумывая, впустила нас всех. Я с удивлением обнаружила, что нас ввалилось в квартиру Сары уже не четверо, а гораздо больше. Сопровождающие нас словно размножались по пути.
Сара усадила меня на огромный диван и я сразу стала сбивчиво рассказывать ей про Марка, про то, как мы жили у него на Брайтон-Бич и мама работала у него в сувенирном магазине. Я умолчала только про наркокартель, который преследовал нас, но рассказала о том, что родители пропали в море и что все считают их погибшими, но он живы и я обязательно найду их.
- Понимаете, мне очень надо найти Марка. Ведь у меня, кроме него, больше никого нет.
Все вокруг вдруг замолчали, переглядываясь. Сара приложила ладони к своим пухлым щекам и покачала головой.
- Так ты дочь Ника Берта?
Я растерянно пожала плечами:
- Не знаю… Моего папу действительно зовут Ник. Ник Берто – это по-французски, B-e-r-t-a-u-x, - я произнесла по буквам.
– А здесь, в Америке, ударение перенесли на первый слог и добавили последнюю букву, получилось: Бертон…
Я вдруг поняла, что говорю всё это в абсолютной тишине, словно в пустой комнате - все вокруг замолчали и отводили глаза. Сара прикрыла ладонями рот и в её глазах была скорбь.
Тогда я поняла, что больше никогда не увижу Марка.
Послесловие
Не понимаю.
Я чего-то не понимаю.
Еще недавно я писала роман и он так переполнял меня, что просто выплескивался в реальную жизнь и со мной начинали происходить настоящие чудеса. Помню, как я ехала в метро и лихорадочно записывала сцену в индейском племени.
Отсветы костра играют на смуглых лицах, уборы из перьев на головах вождей….
Я так увлеклась, что один раз даже проехала свою остановку. Я была – там: в лесу, среди высоких деревьев и красно-коричневых людей племени не-нуро. Я шла по платформам метро, а вокруг меня был лес. Он словно проступал сквозь мраморные своды. Когда я вышла из метро, как из леса, меня ослепил яркий солнечный свет, а прямо в душу полилась прекрасная музыка. Передо мной, словно из моих видений, стояли три индейца, в перьях и играли на своих загадочных инструментах. И эта сцена так поразила меня, что последние сомнения в правильности моих действий отпали. Я пишу не просто роман. Я пишу – великолепный роман, пропитанный магией и любовью!
И это было. Чудеса.
Они происходили каждый день. Каждое мгновение моей жизни.
Я была на таком подъеме…
Роман окончен.
Теперь такая тоска...
Словно я навсегда рассталась с той жизнью, которая у меня была.
И что теперь?