Чтение онлайн

— Это и есть мой артефакт, — прошептала я, протягивая руку и касаясь теплой поверхности. Сфера тихо засияла, и я ощутила, как сила и мудрость, накопленные ею, начинают переплетаться с моими собственными ощущениями и мыслями. Это был дар, который я должна была обрести здесь. Позади послышался шум листвы, и я обернулась, зная, что пора возвращаться. Вновь пройдя через арку, я оказалась на другой стороне двери, в том самом круглом зале, в котором мы начинали.

Я смотрела на другие двери, ожидая возвращения друзей, чтобы услышать их истории. Примерно через час послышался шум, и одна из дверей открылась. Я обернулась и увидела, как из нее выползает изможденная фигура. Я ахнула, узнав ее.

— Лиза, что произошло? — в страхе бросилась я к ней. Она протянула мне небольшую коробочку и слабо прошептала:

— Мне удалось, у меня получилось, — ее голос был хрупким и едва слышным. Я осторожно взяла артефакт и посмотрела на нее с тревогой и недоумением.

— Прости, но у меня осталось немного времени. Через час или два я стану нечистью. Это цена за обладание артефактом. Михаэль знал об этом, поэтому не осмелился сам забрать его. Слишком много условий: чистота души и тела, светлый эльф, пожертвовавший собой ради жемчужины времени. Отдавший свою душу.

— Ты тоже знала об этом… — вдруг осознала я.

— Да, именно поэтому я отказывалась. Но заключив общий договор с тобой и Михаэлем, у меня появился шанс спасти вас всех. И теперь достав артефакт он обретет для вас спасительное значение.

Острая боль пронзила мое сердце.

— Я его ненавижу, уничтожу его, — закричала я, крепко обнимая Лизу. Слезы текли ручьями, а сердце разрывалось от страдания. Я находилась в аду и ненавидела того, кто его для меня создал.

Мы сидели на полу, погруженные в воспоминания о прошлом, устремив взгляд в пустоту. Времени на скорбь у меня не было; я старалась насладиться последними моментами, которые у нас были. Собравшись с силами, я даже смогла улыбнуться, когда Лиза вспомнила наше первое знакомство. Ее кожа начала бледнеть, появились омертвевшие пятна, губы стали яркими, как кровь, а во взгляде изредка мелькала звериная жестокость. Рыжие волосы стали медно-красными.

Она сказала, что я должна ее связать, иначе она не сможет сдерживать себя, когда превратится в нечисть. Мне было больно даже думать об этом, но я кивнула, не имея другого выбора. Через несколько минут она внезапно замолчала и свирепо посмотрела на меня, пытаясь что-то сказать, но смогла лишь прохрипеть еле понятные звуки. Это был конец — она превратилась в безмозглое и кровожадное существо. Я отстранилась и прошептала:

— Могучие руки, станьте веревками, свяжите ее и вложите свою силу в захват. Дайте мне поводок и скрепите ее.

Веревки, словно копья, вырвались из моих рук и мгновенно обвили ее. Нечисть рухнула на землю, злобно рыча и обнажая свои грязные, гнилые, огромные вампирские зубы. Ее лицо стало неузнаваемым, это был уже не человек, а зверь. Я не смогла сдержать слез, пришло время скорби. Упав на колени, я рыдала и кричала, ощущая, как сердце разрывается. Никто не мог утешить мою боль и ужас, что творились внутри меня.

— Родная, родная, — повторяла я, гладя ее по голове, пытаясь найти в ней хоть что-то человеческое. Но свирепый звериный взгляд и внешность не давали мне покоя.

— Что же ты наделала! Зачем? — вопрошала я, с трудом сдерживая слезы, глядя на нее.

Вдруг я почувствовала чьи-то объятия. Повернувшись, я увидела рядом Адриана. Еле слышно всхлипывая, я прижалась к нему, пытаясь унять свою боль. Он, со слезами на глазах, обнял меня крепко, стараясь взять на себя всю мою скорбь. Но мне не удавалось успокоиться, я отчаянно боролась с болью и потерей. Вскоре к нам присоединились Элиот и Альбус. Мы все сидели и с утратой в глазах и смотрели на существо, которое, словно безумное, пыталось вырваться из пут веревок и вгрызться нам в горло.

— Надо что-то делать? — неожиданно сказал Альбус.

— Она уже умерла, — тихо ответил Адриан, — здесь ничего не исправишь.

— Есть некроманты…, — продолжал Альбус.

— … она уже прошла через процесс. Ты предлагаешь превратить один труп в другой, просто без клыков? — всхлипывая, отозвалась я.

Альбус опустил голову, и ветер унес его вздохи.

— Мои родственники уже многие века пытаются решить эту проблему, — сказал Адриан, закрывая лицо руками.

— Я, я думаю… — начал Элиот, но Адриан его перебил:

— Давайте закроем эту тему, нам пора. Нужно разобраться с оставшимися вопросами.

Он прикоснулся к лбу существа, и оно тут же обмякло, покорно следуя за нами к выходу. Мы медленно двигались прочь от этого места, оставляя позади пережитое горе, но зная, что оно всегда будет с нами в наших сердцах. Каждый шаг, будто отмеренный, отдавался эхом в наших душах, напоминая о том, что прежде казалось немыслимым. Когда мы вышли на свежий воздух, я ощутила, как ветер мягко касается моего лица, словно утешая. Но мы рано выдохнули, на площади нас ожидал сам Михаэль, стоящий во главе своей огромной армии. Сердце забилось быстрее, когда я посмотрела на него. Его армия, раскинувшаяся позади него, была внушительной и грозной.

— Отлично! — довольный сказал он. — Вижу, что все прошло успешно.

Его взгляд был прикован ко мне и особенно к маленькой черной коробке в моих руках. Я крепче сжала ее, внутри нее находилась вещь, от которой зависела наша судьба.

— Я жду свидетелей нашего договора, пусть они явятся, — крикнул он, глядя куда-то в небо.

Ветер внезапно усилился, и небо, словно отражая наше смятение, начало плакать мелким, но настойчивым дождем. В такие моменты природа кажется особенно живой, ее настроение отражает наши внутренние переживания.

Мы стояли перед огромной армией, молча наблюдавшей за нами, и в воздухе витала напряженная тишина. Казалось, каждый из нас ждал момента, который изменит все. Дождь продолжал моросить, капли медленно стекали по моим щекам.

Я чувствовала себя опустошенной, как будто все силы покинули меня. Скорбь и ненависть к произошедшему переполняли меня. Внутри бушевали эмоции, и я, как хищник, готовая к нападению, следила за Михаэлем, ожидая момента, чтобы выплеснуть весь накопившийся гнев. Но внутренний голос шептал: «Терпи, терпи, сейчас не время, нужна сила». Это внутреннее противоречие вызывало еще большее напряжение.