Чтение онлайн

Что это было за место? Что за мир окружал двух спутников? Может быть ответ был в тех бардовых тучах, которые так неистово клубились над головой. Или быть может ответ был скрыт в тех сухих кустарниках, которые изредка попадались вдоль дороги. За все время пути, им ни разу не встретилось ни одного даже самого маленького ручейка. Все в этом мире было мертво. Мертво уже не одну сотню лет и, скорее всего, уже никогда это мертвое не станет живым, никогда не будет в этом мире радостной зелени или спокойного журчания воды.

– Это странно, тут все не живое.
– один из мужчин отломил сухую веточку с придорожного куста, которая тут же рассыпалась прахом. Его спутник промолчал. Лишь глубже надвинул капюшон и запахнул плащ.
– Куда мы идем и почему вы мне ничего не говорите? Сколько еще...

– Тебя ждут.
– проскрипел спутник и пальцем указал на вершину скалы, теряющуюся в облаках, - Там.
– Из-под капюшона на Амальтея уставились два круглых желтых глаза. Лучше бы он не начинал говорить со своим молчаливым провожатым, не нужно привлекать его внимание к себе. Нужно просто идти следом. Молча. И не смотреть в глаза, иначе потеряешься.
– Хочешь спросить еще что-нибудь у Молчаливого Стража?
– ссохшаяся рука легла на плечо и Страж попытался поймать взгляд ясных зеленых глаз своими тающими желтыми.

– Кто ждет?
– от прикосновения Стража по плечу расползался могильный холод, проникая все глубже в тело и сознание, затмевая его. Отводить глаза было все сложнее, слишком заманчиво блестели эти два немигающих желтых огонька. Холодный пот выступил на спине, колени начали дрожать.
– Я тебя не боюсь!

Амальтей оттолкнул Стража от себя, со всей своей юношеской горячностью и с вызовом посмотрел в его глаза.

Темная бездна распахнула перед ним свои врата, мерцая и переливаясь, она увлекала его в самую глубину, туда, откуда невозможно было бы выбраться. И чем дольше ты смотришь в нее, тем сильнее тебе хочется окунуться в нее с головой, уйти окончательно и потеряться для всего мира. Только лишь наблюдать, как тебя наматываешь на огромные колеса и растворяет в этой бездне, наполненной отталкивающе- прекрасных миражей и иллюзий, низменных и возвышенных человеческих стремлений, и желаний. Но больше всего чувствовалось стремление бездны получить тебя, полакомиться и насладиться тобой, распробовать тебя на вкус и утолить тобой свой голод. Она была похожа на Систему, такая же непредсказуемая и упорядоченная, бесконечно, безумно прекрасная своей отвратительной сущностью.

Амальтей погрузился с головой в эту бездну, видя страдания и наслаждения, наполняющие ее. Слишком велик был соблазн, чтобы мальчишка мог противостоять ему. Время прекратило свое существование. Вокруг кричали и страдали люди, рождались и умирали миры и все это создавало нечто поистине удивительно и омерзительно одновременно, что-то такое, чем хотел любоваться вечно и наслаждаться до бесконечности.

Бездна захлопнула свои врата.

Что-то внутри кольнуло, словно иглой. Мир в миг отодвинулся на задний план, приковываю взгляд к сияющим бликам на юге. Они празднуют день Весеннего Равноденствия. Величественное празднество должно было охватить весь Аллиен-Тар и озарить его цветами радости и счастья. Но только сейчас, там далеко на юге, вместо светлого тепла над городом поднималась багрова серая дымка печали и скорби, с примешавшимися к ней нотками отчаянной ненависти и страха.

Они еще не догадывались, что их часы готовы уже уронить последние песчинки и остановиться. Последний бал в этой их жизни. Армия уже стягивалась со всех концом мира к Эллеен, разрушенной столице. Великаны со Стены Предков, орки и гоблины с севера, троли с восточных болот и людоеды с далекого юга. Тьма просыпалась в низинах и лощинах, растекаясь по Илиону и протягивая свои длинные пальцы все дальше.

Но каким незначительным все это казалось в этот короткий миг, который хотелось растянуть до бесконечности. Через многие мили будто бы протянулась тонкая нить, настолько тонкая, что малейший порыв ветра мог оборвать ее. И эта нить колебалась, заставляя сжимать то, что некогда было душой. Сжиматься и страдать, наполняя ее невыносимой тоской и болью, каких ранее и не испытывал он. Где-то в дали она страдала, испытывая эту же боль, такую же сильную. Боль, обрушившуюся в одно короткое мгновение, которое возможно и не заслуживало бы внимания. Если бы не...

А еще эта боль значила потерю чего-то очень ценного. Чего-то такого, что никогда уже нельзя будет вернуть.

– Этой ночью за черту переступил эльф, Владыка.

Словно прочитав его мысли, старуха провела в воздухе скрюченными пальцами, разглаживая воздух. Блики становились ближе и вот уже можно было рассмотреть высокие башни, сверкающие в последних лучах солнца. Шпили их были окрашены багрянцем, а знамена приспущены. Аллиен-Тар в трауре.

– Он был наследником этого прогнившего королевства, должен был править этими мерзкими тварями, Изначальными...

Названный владыкой вцепился ей в плечи и тряхнул так сильно, что на миг показалось, что старая голова оторвется и покатится по растрескавшемуся полу.

– Никогда не смей так говорить про них! Ты слышишь меня, старая ведьма?! Никогда не называй Изначальных тварями! Иначе ты будешь молить меня о быстрой смерти.

Ледяные глаза смотрели на старуху пристально, словно пытаясь проникнуть в ее черную, сухую душу. От его рук по телу расползался могильный холод, сковывающий дыхание. Словно сам Энцелад уже схватил тебя за душу.

– Вы должны отпустить свое прошлое или оно пожрет вас. Забудьте кем вы были. Гораздо важнее кем вы стали. Но самое важное, помнить из-за кого вы стали таким. Из-за кого вы оказались здесь, Владыка.
– прокаркала старуха, покорно склонив голову.

Отпустив ее, владыка отвернулся к югу и всмотрелся в далекие блики.

Этой ночью над Эллеен началась песнь.

Первый раз Меллисе пришлось хоронить близкого человека, чатсь своей жизни отрывать от сердца и оставлять позади, ступая вперед и боясь оглядываться, - а вдруг он будет ее винить за это. Наверное, если бы ее спросили сейчас, то она бы не ответила, что именно исптывает ее душа и сердце, от чего ее плечи не расправляются, а в глазах более нету прежнего блеска. Она вслушивалась в песню, которая тянулась за процессией, вслушивалась в ту мелодию, которая лилась над городом и вслушивалась в то, что пела Вселенная. Потеря одного из наследников не могла остаться незамеченной, не могла пройти по обочине жизни. Она как таран врезается в привычное устройство жизни, разрушая его, колеча и уже в таком виде отбрасывая в сторону, Меллиса чувствовала это, видела своими глазами и пела об этом.