Чтение онлайн

Подойдя к двери, за которой находилась лестница на крышу, он дважды постучал, прежде чем открыть дверь, так они и уговаривались.

Тревис сидел на лестнице, сжимая в руках наволочку с пижамой и шлепанцами.

– Все идет по плану, – прошептал он.

– Во всяком случае, пока, – ответил Брюс.

Мистер Лисс вышел на кухню миссис Труди Лапьер в ботинках и чистой одежде Бедного Фреда. Он побрился бритвой Бедного Фреда. Седые волосы, чуть влажные и вьющиеся, уже не торчали в разные стороны. Уши остались такими же большими, но, отмытые, стали скорее розовыми, чем коричневыми.

Он оставался сутулым и худым, с черными зубами, желтыми и потрескавшимися ногтями, поэтому не мог выглядеть другим человеком, но все равно выглядел новым мистером Лиссом.

– Ваша кожа уже не покрыта трещинами, как старое седло, – Намми попытался сделать ему комплимент.

– У твоего Бедного Фреда несколько видов лосьона для кожи и не меньше десятка лосьонов после бритья. Возможно, он неженка, тут ничего сказать не могу, но некоторые лосьоны творят чудеса, снимая жжение после бритья.

– Борода у меня практически не растет. Однажды я видел усы, которые хотел бы носить, но верхняя губа у меня остается гладкой.

– Считай себя счастливчиком, – сказал ему мистер Лисс. – Побриться – это сложнее, чем почистить зубы или принять ванну. Люди попусту тратят жизнь, будучи рабами нелепых гигиенических стандартов. Каждый среднестатистический дурак тратит десять минут на чистку зубов ежедневно, пять утром и пять вечером, и за семьдесят лет жизни эти минуты складываются в четыре тысячи двести часов. Столько времени уходит на эту чертову чистку зубов. Сто семьдесят семь дней. Знаешь, что можно сделать со ста семьюдесятью семью днями, Персиковое варенье?

– Что можно сделать, сэр?

– То, что я с ними и делаю, – прожить! – тут мистер Лисс посмотрел за плечо Намми и увидел накрытый кухонный стол. – Что это ты тут устроил, парень?

Намми накрыл стол на двоих, поставил тарелки, кружки, положил салфетки и столовые приборы, а между тарелками у противоположных сторон стола стояло блюдо с еще дымящейся яичницей, на другом лежали поджаренные гренки, на третьем – вафли. Намми порезал ветчину, сыр, апельсины, поставил на стол пакет шоколадного молока, масло, яблочное масло, виноградный конфитюр, клубничный конфитюр и кетчуп.

– Мы же не позавтракали в тюрьме, – напомнил Намми.

– Мы сами едва не стали завтраком. Нам не съесть и десятой части всего этого.

– Я не знал, что вы любите, а что – нет, и решил предоставить вам выбор. Вы мылись долго, поэтому у меня было время, чтобы обо всем подумать дважды и ничего не упустить.

Мистер Лисс сел за стол и принялся наваливать еду на свою тарелку, хватая все руками, хотя мог бы воспользоваться вилкой. Не вызывало сомнений, что у него никогда не было бабушки.

Надеясь, что мистер Лисс не сможет есть так же быстро, и издавая такие отвратительные звуки, если ему придется участвовать в разговоре, Намми спросил:

– Вы сможете потратить на что-нибудь другое эти лишние дни, если не будете чистить зубы, но разве они не выпадут?

– Несколько, – признал мистер Лисс. – Это компромисс. Вся жизнь – компромисс. Ты знаешь, сколько времени среднестатистический дурак проводит в душе? За семьдесят лет – двести шестьдесят два дня! Какая-то одержимость чистотой. Это болезнь, вот что это такое. Ты знаешь, что я могу сделать с двумястами шестьюдесятью двумя днями?

– Что вы можете сделать, сэр?

– Что угодно! – воскликнул мистер Лисс, намазывая на вафлю масло.

– Ну и ну, – покачал Намми. – Что угодно.

– Ты знаешь, сколько времени среднестатистический дурак проводит, бреясь или сидя в кресле парикмахера?

– Сколько, сэр?

– Ты не захочешь этого знать. Просто уму непостижимо.

– Я хочу знать, сэр. Действительно хочу.

– А я не хочу этого слышать. Я впадаю в депрессию, когда слышу, как об этом говорит мой собственный голос. Жизнь коротка, парень. Не растрачивай свою жизнь попусту.

– Не буду, сэр.

– Увы, будешь. Все растрачивают. Так или иначе. Хотя, раз уж ты тупица, растрачивать тебе особенного нечего. И в этом тебе повезло.

К тому времени, когда они закончили завтрак-ленч, мистер Лисс съел гораздо больше, чем мог предположить Намми. И как все это поместилось в старом, костлявом теле, он не имел ни малейшего понятия.

– Я полагаю, нечего нам ждать до темноты, – мистер Лисс шумно втянул в себя воздух, не разжимая зубов, чтобы вытащить то, что могло между ними застрять. – Мы должны кое-что раздобыть, и лучше сделать это до сумерек, потому что потом все может стать только хуже.

– А что мы должны раздобыть?

– Во-первых, оружие.

– Я не люблю оружия.

– Тебе и не нужно его любить. Какой смысл спасать сотни дней жизни, не тратя их на поддержание ненужных гигиенических стандартов… а потом дать в руки недоумка помповик, чтобы он мог случайно снести мне голову?

– Не знаю, – ответил Намми. – И какой в этом смысл?

Лицо мистера Лисса начало наливаться кровью, казалось, что сейчас его хватит удар, а потом вдруг кровь отлила от лица. Он покачал головой и рассмеялся.

– Не знаю, что в тебе такое, Персиковое варенье.

– А что во мне такое?

– Я же только что сказал, не знаю. Конечно же, интеллектом ты не блещешь, но с тобой не так уж и плохо.

– С вами тоже не так уж и плохо, сэр. Особенно, когда вы лучше пахнете, как сейчас.

Намми хотел помыть тарелки и убрать все со стола, но мистер Лисс сказал, что изобьет его до смерти лопатой, если он попытается это сделать.

Они ушли через окно, прикрываясь домом миссис Труди Лапьер от двоих копов-которые-не-были-копами, затаившихся в доме Намми, где остался Норман, его собака, и Намми не решался даже подумать о том, что они могли делать с беднягой.