Чтение онлайн

Я ответил:

— Задним числом судить всегда легче. Я считаю, люди чересчур уж быстро вмешивают адвокатов. Вы сделали взвешенный вывод, и в девяти случаях из десяти он оказался бы правильным.

— Совершенно верно. Мы превратили сутяжничество в национальную черту. Дошло до того, что больше нельзя никому сказать «сожалею». Я хотел пойти на похороны. Я хотел сказать жене Тэннера, что сожалею. Что она должна обо мне думать!

— Если это может послужить утешением, Тэннер ненавидел свою работу. Ирония в том, что футбол он ненавидел больше всего на свете.

Бейнс слегка улыбнулся:

— Это чуть утешает. Я благодарен вам, что вы мне про это сказали. Налить еще?

Кофейник побулькивал, будто пациент, подключенный к аппарату «сердце-легкие».

Когда Бейнс наклонился взять мою чашку, он смахнул со стола бумаги, имевшие отношение ко мне. Они свалились прямо на мои ботинки. Вот, собственно, почему мы заговорили о моем финансовом крахе.

Комнатушка стала такой тесной, что превратилась в ящик. Я подобрал документы. Мы поговорили о задолженности по кредитным карточкам, о процентах, выросших до небес. Говорил в основном Бейнс.

— Этой стране необходима кредитная реформа. Люди в таких долгах, что рано или поздно страна рухнет. Вот что я думаю о нашем положении как нации. Политики скармливают нам сказки о нашем преуспеянии, но это полная чушь, вот что это такое. В один прекрасный день люди просто скажут: «Больше я платить не могу. Выдохся».

Бейнс поглядел на справку о моем кредите.

— Тут я вас не сужу. Я же говорю: таково положение во всей Америке. Это толкает людей к обрыву. — Он покачал головой. — Вы когда-нибудь чувствовали, что стоите на краю обрыва?

Я сказал:

— По-моему, люди должны отвечать за свои поступки.

— Похвальная позиция, но открою вам маленький секрет. Я тоже по уши в долгах. Если меня уволят или прикуют в канцелярии, то я утрачу право на возмещение расходов… на горючее, на питание. А именно это держит меня на плаву, а не жалованье.

Я сказал:

— Прекрасно вас понимаю. Хотите узнать кое-что смешное и печальное?

— Что, Лоренс?

— Знаете, как мой пес Макс получил свою кличку?

— И как же?

— Я купил его по кредитной карточке. Она была почти на нуле, запрашиваемая цена оказалась мне не по карману, но тип в зоомагазине продал мне его за максимум, который мог снять с карты.

Бейнс хлопнул по столу жирной ладонью:

— Это ведь неправда!

Я сказал:

— Правдивей не бывает.

Бейнс присвистнул.

— Я эту историю использую, провалиться мне. — Затем он сел поудобнее и посмотрел на меня. — Знаете, может, вы поумнее, чем вас считают. — Сказал он это так, будто сию минуту оценил меня по-новому, будто почувствовал, что имеет дело с кем-то совсем другим.

Я словно бы сразу засох, юмор угас. Я приподнялся, но Бейнс сказал:

— Погодите еще немножко. У меня осталось несколько вопросов.

— О чем?

У Бейнса была нервная привычка нажимать на кнопку своей шариковой ручки.

— Я вижу, что вы встречались с женой мэра насчет продажи вашего дома, это верно?

Вопрос был подан не из того угла, но я сказал:

— Верно.

— Вижу, вы купили кассеты по кредитной карточке. — Он порылся в бумагах. — Ага, вот… — Он прочитал вслух дату, когда я их купил, и сумму. — Ого! И вы столько заплатили за них? В чем их суть?

— Планы операций с недвижимостью. Ну, как покупать недвижимость без уплаты наличными, как использовать просрочку закладных и так далее.

— И как по-вашему, они того стоят?

Я сказал холодно:

— Я еще не испробовал их рекомендации на практике.

— И значит, сделок без наличных не было?

— Нет.

— Их и не бывает, Лоренс. Деньги делают деньги — вот простая экономическая реальность. Вам требуется стартовая наличность, инвестиционный капитал, верно?

Я покачал головой:

— Мне не требовалась стартовая наличность, потому что я ничего не покупал. Я просто обратился к жене мэра за советом. Она эксперт. Я просто взвешивал свои возможности. — У меня возникло ощущение, что я иду по кругу, повторяя одно и то же.

Бейнс перестал писать и закрыл блокнот. В комнатушке было жарко. На верхней губе Бейнса появились усики из капелек пота. Он вытер губу тыльной стороной ладони.

— Вам очень повезло, что вы уцелели при пожаре вашей хижины. — Тон у него был скорее вопросительным, чем утвердительным. — Я вижу, ваша заявка проверяется. Предполагается, что имел место поджог.

Я встал, и Бейнс тоже поднялся. Он сказал:

— Я слышал, вашему псу не так посчастливилось. Его повесили на дереве с перерезанным горлом, это правда?

Часы после встречи с Бейнсом я провел в невесомости. Завершив патрулирование, я возвращался мимо автостоянки мэра. Внутри его трейлера горел свет.

Нельзя сказать, что мэр был очень разговорчив.

— Я очень занят, Лоренс, очень занят.

Я сказал:

— Бейнс ухватился за страховое требование, которое я подал в связи с пожаром в моей хижине. Страховщики считают, это поджог.

Голос мэра был спокойным и ровным:

— Если ты полагал, что пожар устроил Эрл, как ты мне тогда говорил, то зачем ты подал заявку? — Он устроился в кресле поудобнее. — Может быть, Эрл тут ни при чем… Может быть, тебе требовался задаток за дом, о котором ты говорил с Джин, и у тебя возникла мысль о пожаре?

— Вы все предусмотрели, верно?