Чтение онлайн

Не желая ставить парня в неловкое положение перед друзьями — ведь ему бы пришлось объяснять им, кто я такая, — решила привлечь его внимание сигналом клаксона, не выходя из машины. Компашка с любопытством повернула головы в мою сторону. На таком расстоянии было сложно разглядеть их эмоции, но я нутром чувствовала, что нужный из детей был не в восторге. Время шло, не обнаружившие ничего интересного спутники Арсения, давно успевшие позабыть о непонятной машине, продолжали свой разговор, скучковавшись у школьных ворот, и лишь он один замер истуканом. Я уже подумала, что и не подойдёт, когда его фигура в чёрной дутой куртке всё же отделилась от общей массы гимназистов.

Пассажирская дверь открылась, впуская в салон уличный холод. Но сам Ключевский-младший не спешил сесть в машину, а я не решалась повернуть голову в его сторону. Мысли до сих пор занимали слова Анны Сергеевны, и я не понимала, что нужно сделать, чтобы хоть как-то облегчить для него последствия своих решений.

— Вы, наверное, теперь считаете меня тупым? — с едва прикрытым волнением поинтересовался парень, порядком удивив меня.

Я всё же повернулась. Арсений стоял перед открытой дверью, что-то упорно рассматривая у себя под ногами.

— Ты про что? — уточнила я.

— Ну про… оценки. Сами же сегодня всё слышали: двойки, прогулы.

Нелогичность сделанного им вывода поразила меня.

— Если бы только оценки были залогом ума, — тяжко вздохнула я. — Арсений, послушай меня внимательно. Ещё ни одна пятерка в дневнике или аттестате никого не уберегла от принятия неправильных решений.

Глава 7

— Кажется, у нас проблемы, — шепнул Игорь, обжигая мою кожу своим дыханием, что действовало похлеще любого дурмана. Или я всё-таки напилась и алкоголь искажал восприятие реальности?

Шевелиться совсем не хотелось. Поэтому я так и лежала на траве, раскинув руки в стороны, пока Игорь нависал надо мной, практически касаясь моего лица. Момент определенно следовало бы назвать неловким, если бы он не был… столь волнующим.

Хотелось ли мне, чтобы он меня поцеловал? Наверное.

Собиралась ли я признаваться в этом хотя бы самой себе? Ни при каких условиях! Сама вероятность возникновения симпатии к Ключевскому казалась мне недопустимым проявлением слабости и вообще несусветной глупостью.

Смущённый смешок вырвался сам собой.

— О каких проблемах речь? — с беззаботной улыбкой поинтересовалась я, пытаясь перевести всё в шутку. — В классическом сценарии «Напоить и соблазнить» их может быть только две. Первое — уже не проблема, а второе — вообще не проблема. В смысле, со мной это не сработает. Я себя контролирую.

Ключевский усмехнулся, покачав головой, явно оценив моё чувство юмора.

— Однажды ты нарвёшься и даже не вспомнишь про контроль.

— Потому что легко пьянею?

— Потому что совсем врать не умеешь.

Утверждение спорное, но переубеждать его я не стала. Пусть думает как ему угодно.

Игорь ещё какое-то время рассматривал меня, да так пристально, что я почти уверовала в то, что он таки попытается меня поцеловать — уж больно активно плясали черти в его глазах. Не могу сказать, что мне это не нравилось. Этим, собственно, и пугало. Казалось, стоит ему проявить чуть больше настойчивости — и я… поддамся любому его желанию.

Чтобы немного отрезвить себя, даже стала представлять, как в случае чего залеплю ему пощёчину, изобразив попранную невинность. Но поцелуя так и не случилось. Вместо этого он отстранился, возвращаясь в прежнюю позу, и совершенно серьёзным тоном спросил:

— Знаешь, в чём твоя беда?

— Нет, — слегка растерялась от резкой смены направления его мыслей. — Но чувствую, что сейчас узнаю.

— Ты пытаешься играть во взрослые игры, будучи совершенно неготовой к ним.

— А ты, следовательно, решил заняться моим просвещением?

Изогнула бровь, приподнимаясь на локтях.

— Олесь, — вздохнул Игорь. — Можно сколько угодно делать вид, что ничего не происходит, но от себя не убежишь.

— Ты хотел сказать, от тебя? — продолжала стервозить.

Вместо ответа он просто покачал головой и... упал рядом, увлекая меня следом. Так мы и пролежали с ним до самого закрытия парка, рассматривая небо и думая каждый о своём. Я всеми силами старалась не злиться… на себя, на него, на ситуацию, на дурман в голове, что никак не желал рассеиваться. Если честно, такое происходило со мной впервые. Вот так, чтобы тело отказывалось слушаться, а мозг превращался в тягучий кисель. Нет, в моей жизни и до этого случались романы, флирт и прочая розовая чепуха, о которой наивные девочки мечтают едва ли не с пелёнок, но… ни с одним из моих кавалеров я не испытывала ничего подобного.

Поэтому, собрав всю волю в кулак, решилась на вопрос, который тревожил меня ещё с момента его звонка:

— Что у тебя сегодня случилось, раз тебе вдруг понадобилась я?

— А у тебя? — легко отзеркалил вопрос Ключевский. Сейчас, развалившись на траве, он всё больше походил на мартовского кота.

— Я первая спросила! — возмутилась совсем по-детски.

— Разве это имеет хоть какое-то значение?

Показательно закатила глаза, его философский настрой начинал раздражать.

Смешно: встреча с Игорем помогла заполучить желаемое, и я почти забыла о событиях сегодняшнего утра, но один-единственный вопрос, который я сама же и задала, всколыхнул болезненное ощущение ненужности.

Наверное, что-то такое промелькнуло у меня на лице, потому что его пальцы неожиданно коснулись моей ладони, совсем невесомо, еле ощутимо.

— Говорят, если высказаться, станет легче, — попытался приободрить Ключевский.

— Вот и показал бы на личном примере, — пробурчала, но, так и не получив никакой реакции на эту реплику, неожиданно для самой себя продолжила:

— Просто сегодня день такой… когда невольно вспоминается то, чего никогда не было и не будет.

— Да, — согласился он, — день сегодня действительно паршивый.