Потерянные

Лив

Оружие с громким лязгом ударяется об пол, создавая гулкое эхо в переполненном зале. Энди смотрит на меня, вытаращив глаза и открыв рот.

– Как ты…

– Ты неправильно держишь, – говорю я. – Вот смотри. – Я подхожу к тому месту, куда упала его катана 1 . – Конец рукоятки должен находиться в середине левой ладони, а правая рука сжимает рукоять около гарды.

Я взмахиваю мечом, рассекая воздух.

– Движение рук должно быть синхронным. И никаких силовых затрат. Удары должны наноситься вертикально. В этом твоя ошибка. Это не боккэн 2 , Энди.

Энди с благоговением принимает свою катану и повторяет движения вместе со мной.

– Уже лучше, – улыбаюсь я.

– Тебе нужно быть учителем, Лив. – Он хлопает меня по плечу и смотрит туда, где занимаются более опытные ученики. – Если бы Бака увидел, что ты у меня выбила катану, он бы меня больше на порог не пустил.

Теплые ладони обхватывают мою талию, и легкий запах пота ударяет мне в ноздри.

– Ошибаешься. – Крис кладет свой подбородок мне на плечо. – Бака только бы посочувствовал тебе. Лив здесь одна из лучших.

– Да перестань. – Я разворачиваюсь и чмокаю Криса в щеку. – Мне пора на работу. Ужин приготовишь сам.

– Черт.

– Лив твоя девушка? – спрашивает Энди, глядя, как я заправляю катану в саю 3 .

– Была, – притворно вздыхает Крис.

– Не делай вид, что тебе жаль, – язвлю я и, подмигнув Энди, иду к Баке.

Бака открыл этот зал пять лет назад. Он не славился популярностью, и цены здесь были намного ниже, чем в любой школе боевых искусств во всем Нью-Йорке. Сравнить со школой этот зал было бы слишком громко, но учитывая возможности и опыт Баки, слишком мало для простой формулировки. Это его дом, и вся его жизнь.

– Мне пора на работу, Бака. Я закончила с Энди. Он уже может заниматься на мечах. Поставь его с Тоби.

Баке около пятидесяти, хотя точную дату своего рождения он никогда не говорил. Японец по происхождению он имеет невысокий рост, желтоватую кожу, черные волосы, узкие темные глаза. Но нельзя недооценивать худощавое телосложение жителей страны Восходящего Солнца. Бака с детства владеет боевыми искусствами самураев. Я всегда считала его лучшим наставником. Даже лучше, чем мой отец.

Бака кивает, и что-то подобие улыбки образовывается на его морщинистом лице.

– Молодец. Передай отцу, что сегодня пятница.

Значение слова «пятница» для Баки и папы означает одно – «Самюэль Адамс». И мне придется таскать им всю ночь пиво, а потом тащить до дома папу, в процессе не разбудив маму.

– О да, – вздыхаю я. – Великая пятница.

Бака махает мне, и его внимание снова сосредотачивается на тренирующихся парнях. Здесь в Бака-рю 4 , как прозвали местные подвал, я – единственная девушка. Бака согласился принять меня три года назад исключительно из-за дружбы с моим отцом. Тогда мне было шестнадцать, и я была счастлива заниматься с настоящим учителем. Папа, конечно, занимался со мной с самого детства, но мне было этого мало, да и строгостью он не отличался. А дисциплины мне очень не хватало.

Несмотря на то, что Бака обучает парней, я здесь стала своего рода исключением. Это не оставило равнодушными всех здешних парней и начиная с шестнадцати, вечерами я пропадала на свиданиях.

В раздевалке я снимаю свою потрепанную кендоги 5 и запихиваю в рюкзак. Волосы немного пропотели, но, учитывая то, что ночь я проведу в шумном и прокуренном баре, это не самое страшное.

Снаружи Бруклин встречает меня дождем. Поздняя осень пришла в Нью-Йорк с затянувшимися ливнями и холодом. Оседлав свой серый «Сузуки Бандит» 1989 года, я надеваю шлем и срываюсь с места.

С работой мне здорово повезло. Я работаю в ночном баре «The Bridges» в шикарном квартале Дамбо, что позволяет мне почти каждую ночь любоваться ночными красотами Бруклинского и Манхэттенского мостов.

Непогода застала врасплох пешеходов, поэтому в баре даже сейчас ранним вечером накопилась уйма посетителей. Пятничные и субботние ночи всегда очень напряженные. Толпы художников, писателей и музыкантов тратят свои кровно заработанные за неделю деньги, ну и «вдохновляются», уходя отсюда с какой-нибудь красоткой.

С кожаной куртки вода стекает прямо на пол. Я быстро хлюпаю до кухни и заглядываю внутрь.

– Привет, якудза.

Джуди – единственная моя настоящая подруга, которая осталась после окончания школы. Мы работаем в одном баре и вообще проводим много времени вместе. Моя маленькая светловолосая бестия сходит с ума от спорт-байкеров и уже три года копит себе на байк своей мечты. Джуди еще со школы называет меня якудзой, хотя я бы предпочитаю более благородное прозвище. Типа «самурай».

– Ох, детка. Ты такая мокрая.

– Привет, Айзек. – Я целую в щеку еще одного своего лучшего друга.

Айзек подмигивает мне и скрывается в комнате для персонала. Я следую за ним.

– Лови. – Он бросает мне униформу. Черную юбку-клеш с подтяжками и белую обтягивающую футболку. – С прошлой смены юбка так воняла пивом. Я постирал.

– Что бы я без тебя делала, милый.

– Ходила бы в грязном. – Айзек играючи шлепает меня по заднице и возвращается к бару.

Небольшая дрожь от прикосновения к пятой точке мужской ладони проходит по моему телу. Я никогда не была лишена мужского внимания, но в последнее время образовался какой-то застой.