Чтение онлайн

— Что?!! — взревел незнакомец, не веря ушам, — Не может быть! — и, вскочив с места, рванулся к ней.

Тиса почувствовала, как страх накатил на нее омерзительным шквалом. Ее подбородок сам вздернулся вверх, а взор уперся в лицо, черты которого казались смазанными будто размытая дождем акварель. Но глаза. Она никогда не видела раньше таких глаз, — отвратительные, без зрачка, слабо светящиеся фосфором. Они прожигали ее насквозь ледяным пламенем. Невыносимая боль резко пронзила голову, миллионами игл впилась в мозг, разрывая его на мельчайшие частицы. Тиса застонала, теряя сознание.

Глубокая ночь заливала комнату чернилами. Через тюль тягуче просачивался лунный свет и ложился на стены.

Тиса лежала на спине в теплой постели, раскинув тонкие руки, подобно надломленным плетям. Каштановые кудри слиплись от холодного пота. Взгляд медовых глаз, невидяще уперся в потолок. Прошло некоторое время, пока она стала осознавать себя. Следом отрезвляющей волной накатил холод. Стуча зубами, девушка свернулась калачиком под простыней. Её трясло.

Сообразив, что не может согреться, Тиса встала с кровати. Извлекла из нижнего ящика шкафа шерстяную шаль и закуталась в нее. Потом звякнула склянками в тумбе, вынимая графин. Ежевичная настойка обожгла горло, пищевод и зажглась в животе кислотой. Жар разлился с кровью по венам, возвращая способность соображать.

— Что это было? — ее шепот прозвучал резко на фоне далекого пения сверчков и ветра. Тиса сделала еще два глотка из графина.

Такое ощущение, что…

— Нет, — протянула девушка, сев на кровать. — Снова видения? Не хочу!

Она оттолкнула тонкую нить, заманчиво протянутую из памяти, по которой она смогла бы восстановить увиденное, собрать его как мозаику.

— Не собираюсь разбирать всякий бред, — сказала Тиса заплетающимся языком и снова поднесла к губам горлышко графина. Но, вдохнув пары спиртного, поморщилась, и убрала сосуд обратно в тумбу, в самую глубь. Если Камилла найдет — ворчаний не оберешься.

Чувствуя приятное тепло в теле, девушка бухнулась на перину и моментально уснула.

Утро началось с крика соек за окном. Птицы не поделили желудь и горланили в кроне дуба.

Тиса потянулась в постели. Вспомнив отторгнутое видение, девушка слегка нахмурилась, — давно они ее не беспокоили. В ногах ощущалась слабость. Девушка подошла к окну. Она отставила в угол подоконника горшок с фиалками прежде, чем вздернуть щеколду. Рама с коротким скрипом распахнулась. В комнату ворвался свежий воздух. Тюлевый занавес захлопал по девичьим плечам. Далеко в кисейной утренней дымке к зеркальному озеру спускались черепичные крыши белых домиков. За озером махровым полотенцем поднимался лес, который уже начинал желтеть, чувствуя приближение осени. У самого горизонта белым ожерельем лежали скалы. День обещал быть солнечным и ясным.

Первым делом умыться. Тиса налила из флакона жидкое мыло в ладонь и понюхала: чабрец, шиповник, череда, календула. Не плохой букет получился.

— Посмотрим.

Девушка наступила на педаль умывальника, подставляя руки под тонкую струю. Вода глухо застучала о чугунную раковину. Тиса смыла с лица пену и сморщила нос:

— Не хватает мелиссы.

Она положила пузырек с мылом в сумку, для Зои.

Сегодня выбор пал на зеленое шерстяное платье с воротничком-стоечкой. Тиса посмотрелась в зеркало. Ночь оставила на лице едва заметные круги под глазами, как всегда после видений. Из шкатулки на сосновом столике девушка вынула наручные часики. Ремешок из грубой коровьей кожи обхватил тонкое запястье. Два выдоха на крышку изящного циферблата, изрезанную трещинами, и появилась испарина. Девушка натерла стекло до блеска рукавом платья. Все шесть серебряных ажурных стрелок не двигались, как и прежде.

Дернулась ручка входной двери.

— Тиса Лазаровна, вам нужна вода? — послышался звонкий голосок.

Тиса сдвинула засов и впустила девушку с ведром воды:

— Заходи, Уль. Я уже умылась. Но раз принесла, то долей, пожалуйста.

Уля подставила к умывальнику табурет, залезла на него и вылила воду в чан, сверкнув белоснежными полными икрами. Толстая пшеничная коса Ули сегодня сплеталась надо лбом и опускалась до округлых ягодиц.

— Красиво ты косу сегодня заплела, — похвалила Тиса.

— Да, мне самой нравится, — Уля спустилась и поглядела на себя в зеркало соснового туалетного столика Тисы. — А у вас сегодня на голове, будто мыши в кубле ночевали. Да и круги под глазами, страх Божий.

Уля громко засмеялась. Как всегда от смеха у нее раскраснелись шея и щеки. Молодая хозяйка снисходительно улыбнулась горничной.

— Давайте, я вам расчешу волосы, — предложила Уля.

Тиса села на табурет у зеркала и пять минут наблюдала, как ее растрепанные каштановые кудри постепенно вобрались в узел на затылке. Узелок Уля закрепила сиреневой лентой, скрученной по краям от частой носки.

Поблагодарив Улю за прическу, Тиса спустилась к завтраку. Небольшая столовая, смежная с кухней, пахла кофе и тушеным мясом. В окно бил утренний свет, в открытой форточке щебетали любопытные воробьи. Из кухни слышался лязг кастрюль и напевание Камиллы. Кухарка сегодня тянула «Мил дружок колечко подарил…». Все же медведь когда-то серьезно покушался на ее ухо. Пела стряпуха таким голосом, что напрашивались мысли о несмазанной телеге.

Отец не стал ее ждать и уже приступил к трапезе. На завтрак сегодня гречка с мясом, сдобренная сливочным маслом. Золотистым и наполовину растопленным. Блюдо с резаным хлебом. И миска с жареными кабачками, луком и помидорами.

— Доброе утро, — поздоровалась Тиса без выражения. Крикнув в кухню громко: «Привет, Камилла!» девушка уселась на стул рядом с отцом.

Из кухни донеслось ответное приветствие.

— Угу, — промычал отец, не отрывая взгляда от «Областных ведомостей». Капитан Войнов часто читал газету во время еды.

Тиса окинула отца взглядом. Широкий с залысинами лоб, седой жесткий волос. Две морщины на переносице в минуты расстройства сходились в одну. В расстегнутом вороте льняной рубахи светилась грудь с бледно-голубой наколкой. Впрочем такой небрежный вид скорее являлся исключением, чем правилом.

Девушка наколола на вилку кусок говядины. Слишком, конечно, для утра. Но в доме давно заведено солдатское правило — завтраки обязаны быть сытными.

Из кухни выплыла Камилла. В руках кухарка несла тарелку полную золотистых пышек. Судя по поднимающемуся парку, — только что со сковородки. И кувшин молока. Вслед за Камиллой из кухни выскочил Огурец, — толстый полосатый кот, — получивший свое прозвище за любовь к огурцам. Подрагивая вытянутым пушистым хвостом, он ловил розовым носом аромат пышек.