Потерянный взвод
Шрифт:
— Олег, если они ушли недавно и Айдаров знает направление, почему нам не обойти их?..
Жулин поднял голову и прищурился. Перед группой раскинулась панорама сложного рельефа. Поднимающиеся, как тяжелые волны, вдалеке от берега возвышенности… По виднеющимся за ними скалистым очертаниям угадывалось ущелье.
— Ты за этими высотками видел поселок?
— За ними.
— Теперь понятно, куда они идут. Айдаров! — Прапорщик повернулся к снайперу. — Ты можешь определить, как давно их увели?
— Я забыл в бригаде свой хрустальный шар, товарищ прапорщик!
— Молчать, — огрызнулся Жулин и метнул в сторону ущелья хищный взгляд. — Приготовиться к марш-броску. Время в пути — сорок минут. Мы должны перехватить их в ущелье. Им тяжело, они несут Маслова. Если Лоскутов умен, а он умен, он тоже прикинется «тяжелым»!
Группа скатилась с пригорка и двинулась на северо-восток. Уже через двадцать минут стало заметно, как она чуть отклоняется от заданного маршрута влево. Можно было принять и вправо. Но слева раскинулась вплоть до ущелья «зеленка».
Они еще не знали, что через несколько минут после того, как войдут в нее, сами окажутся в засаде…
Оглушительный выстрел вспорол тишину подземного коридора. Осыпав голову Стольникова снопом искр, пуля срикошетила от стены, угодила в потолок и впилась в тяжелую входную дверь. По тупому, мощному удару капитан понял, что дверь не пробита насквозь. Прошив первый стальной лист, она застряла в створке. Проще говоря, мечта выбить ее ногой выглядела наивно.
«Если она закрыта, мне конец», — успел подумать Саша.
Она на самом деле была закрыта. Но выстрел Магомеда сыграл с ним дурную шутку. Услышав удар изнутри, находившийся снаружи боевик машинально откинул в сторону засов и потянул дверь на себя.
Увидев полоску света, Стольников с разбегу ударился о створку и вылетел наружу вместе с запоздалым вторым выстрелом Магомеда. Удар тяжелой дверью по голове сбил боевика у входа, и он, нелепо шевеля руками и переступая ногами, отошел назад и замер.
В мгновение сообразив, что вокруг, снаружи, никого больше, а этот, что стоит, еще пару секунд будет не опасен, Стольников развернулся, прихлопнул дверь и задвинул засов на место. И только потом, оттолкнувшись от стены укрытия, шагнул к боевику.
Тот уже пришел в себя и был готов к встрече. Ему мешала кровь, заливающая глаза, но он быстро стирал ее и двигался вполне осмысленно.
Автомат стоял рядом с дверью, в руке боевика был тесак. Между капитаном и человеком Алхоева было не более двух метров. Схватить АКС не получится. Значит, нужно сделать так, чтобы потом взять его, уже никуда не торопясь.
Шагнув влево, Стольников качнул в ту же сторону боевика и, когда левая нога бандита стала опорной, пробил по его бедру голенью. Мощный лоу-кик подсек боевика, но Стольников не торопил события. Судя по всему, двое были заперты внутри, и только один находился снаружи. Форсировать события не следовало. Тесак длиною полметра не нож, руку не перехватишь…
Стольников знал, что сейчас левое бедро боевика онемело, и это сбивает с ритма. И он снова ударил по тому же месту.
На этот раз бандит подсел и выпрямился уже не так лихо. Лицо его залила розовая краска гнева и боли. Однако он не кричал о помощи и не выкрикивал ругательств. Первое убедило Стольникова, что они здесь одни, второе — что боль оказалась сильнее желания выругаться.
Махнув рукой, капитан заставил боевика выбросить тесак ему навстречу. Не выбивая оружие, а просто освобождая себе место для маневра. Стольников ударил ладонью по лезвию так, чтобы оружие ушло вправо от него. Удерживая равновесие и занимая исходное положение, бандит снова оперся на левую ногу.
Третий удар Стольникова потряс бандита, и он что-то прокричал. В крике этом было больше злобы, чем отчаяния, но капитан видел — на левую ногу человек Алхоева может теперь только слегка опираться, и не более.
Внезапно, с места и без размаха, он правой ногой ударил боевика в грудь. Тот шагнул назад и, чтобы вернуться, снова напряг левую ногу…
Держа руку наотмашь, чтобы рука бандита, реши тот рубануть капитана, сошлась с его рукой, Стольников сблизился с боевиком и ударил в отбитое бедро уже не голенью, а коленом. Удар повалил бандита на землю, и было видно, что встать он уже не сможет.
Развернувшись, капитан подошел к автомату, передернул на всякий случай затвор. Патрон в стволе все-таки был. Вылетев, он сверкнул на солнце и перелетел через голову боевика.
Опустив автомат, Саша нажал на спусковой крючок.
Стерев с лица кровь, он освободил мертвое тело от разгрузочного жилета, убедился, что магазины полные, и поднял с земли влажную от крови бейсбольную кепку с логотипом «Нью-Джерси Дэвилз». В Чечне нельзя без головного убора.
Выбравшись из оврага, он подумал, что входов в бункер, конечно, несколько. Ну, два как минимум. На то он и бункер, а не мышеловка. Алхоев и его подручный перестали долбить в дверь, когда разведчик наносил свой второй удар по ноге несчастного стража ворот. Значит, первые двое уже в пути к запасному выходу. Знать бы, где он…
Бросив быстрый взгляд на солнце, Стольников посмотрел на часы. Электронные, подарок отца. Сколько им — лет тридцать?.. Часы… Подари он ему те, золотые, они уже давно бы стали трофеем Алхоева. Так что лучше уж эти.
Половина четвертого. Водопад — на юго-западе. Стольников поправил на себе обмундирование и вприпрыжку спустился в первую из сотни находившихся впереди низин. Нужно было ускорить шаг.
Пушков… Немыслимо. Немыслимо, что он мертв. И немыслимо, что его доставили сюда так быстро. Есть, есть еще один выход в эту странную часть света! И ведущая к нему дорога явно короче той, по которой шла его группа. БОГЪ ОСТАВИЛЪ НАСЪ…
Как это верно…
Скорость передвижения, едва они вошли в «зеленку», сразу упала. Но иного пути обойти тех, кто пленил сержанта Баскакова и оставшихся у водопада товарищей, не было. Коренастому, невысокого роста Жулину было легче. Он пригибался под ветвями и легко скользил между деревьев, тогда как остальным приходилось, не тратя сил и не сбивая дыхания, отмахиваться от веток. «Зеленкой» или лесом заросли, в которых они оказались, назвать можно было условно. Окажись над ними вертолет, они не сумели бы замаскировать свое присутствие. Заросли не были густы, кое-где даже виднелись проплешины. Этих прореженных участков больше всего и боялся Жулин. Как только группа появлялась в очередном таком месте, прапорщик стремительно осматривался в поисках признаков засады. Он сам, организуя засаду, так бы и сделал: расположил своих бойцов по периметру зарослей и, когда противник в полном составе показался бы из леса, дал команду открыть шквальный огонь. Укрыться было негде.