Потеряшка

— Ты демон, Макс! — с удовольствием зажмурилась. Как вкусно.

— Я стараюсь! — Бармен по-кошачьи ухмыльнулся. — Чем дальше горе заливать будешь?

— Сделай дайкири!

Вообще, мое бы горе, чем покрепче залить. Но не получится. Завтра мало того что на работу с утра, так еще и новое руководство. Поэтому, лечение сердечных ран перенесу на вечер пятницы. А сегодня так, первая помощь. Не более.

— Лала! — Голос Ники раздался прямо над ухом. — Слава богам ты здесь!

— Мммм? — Подняла глаза на подругу и по совместительству управляющую сим элитным притоном. — Я тоже рада тебя видеть. И да, у меня все чудесно. И нет, Генка меня не выгнал, сама ушла.

— Потом расскажешь! — Подруга вцепилась мертвой хваткой в мое запястье и потащила за собой. — Вот!

Мы ворвались в ее шикарный кабинет, изюминкой которого сегодня была танцовщица по имени Кайра. В миру Катька. Девица запрокинула длиннющие ноги на спинку кожаного дивана, голова некрасиво откинута назад, из уголка губ подтекает слюна.

— Что с ней?

— Бухая в дрова! — Содрогнулась Ника. — Прикинь, она сейчас для двух випов танцевать должна. А она….! Лала! Спасай!!!

Моя челюсть упала куда-то вниз. Это что эта стерва удумала?!

— Ты упала?! Какая из меня танцовщица?!

На самом деле ох***я. И Ника это знала как никто. Только не зарабатывать же жопотрясом. Я вообще-то этот, специалист! А танцы так, самооценку поднять, после трудовой недели. И то, исключительно в закрытом классе.

— Лала не глупи! Один танец! Ну, или два! — Ника схватила меня за плечи. — Если для этих мешков никто не станцует, Игнат меня уволит!

— Ника я….

Договорить мне подруга не дала, изобразив кота Шрека, которому пригрозили отрезать все причинные места.

— Ла! Ты шикарно двигаешься! И ты же любишь танцевать! Там випка. Никто не увидит! Лала! Спасай!

Дура! Какая же я дура! И Ника паразитка! Вечно втянет в какой-нибудь… Ррррр! А что, разве не идиотка на такое согласиться?!

И вот шаг, и еще один, и плавный поворот бедра, и взмах руки. Вообще, танцевать я люблю. И, что самое главное, умею. Не хуже, а во многих аспектах даже лучше, чем танцовщицы клуба. Игнат давно пытается уговорить меня пойти к нему работать. Но я держусь. Ни огромная зарплата, ни гибкий график меня не прельщают. И только Ника, подружень моя ненаглядная умудрилась меня вот в этот разврат втянуть. Хотя, какой тут разврат. На меня даже ни разу не взглянули.

Перехват, и вот уже тонкое женское тело крутится вокруг пилона. Красиво. Сама вижу в зеркало, что красиво. Еще бы этот парик идиотский снять. Мне конечно как подлецу, любой цвет хорошо. Но я предпочитаю огненную гриву на голове. По крайней мере, последние несколько месяцев. Жаль, так называемым випам, на мой шикарный танец насрать. С таким же успехом, Ника вполне могла прислать и Катьку. Разницу никто бы не понял. Мужчины сидели лицом друг к другу и о чем-то увлеченно беседовали. Закончился один трек. Начался другой. Ноль на массы. Интересно.

Вообще, по инструкции, девочки должны крутиться на пилоне до тех пор, пока клиент (или, как в моем случае клиенты) не отпустят. Но, я же не работаю. Поэтому, где-то в середине второго трека, полностью осознав, что цирк мне надоел, опустилась на пол и начала с интересом рассматривать гостей. А посмотреть было на что.

Лед и пламя. Брюнет и блондин. Оба шикарно сложены. Хорошо одеты. А под слоем дорогих тряпок наверняка замотаны шикарные тела. Мур — мур — мяу. Эстет во мне радовался редко, но сегодня он испытал почти что оргазм, или два. И это ж надо, такая концентрация красивенных мужиков на квадратный метр! Уверенный взгляд, почти хищные жесты. За радостью, даже не заметила, как эта красота с любопытством уставилась на меня.

2.

— Давно сидим?

Илья повернул голову, проследив за взглядом Кирилла. И тут с ним случилось сразу две вещи: захотелось грязно выругаться, и организм забыл, как это делается. Этого с Ильей раньше не было. Видимо, друг взял себя в руки немного раньше. Потому что смог сказать что-то членораздельное. Или не раздельное?

На небольшом подиуме сидела голая девушка. Ну как голая. Едва заметные трусики и классические туфли стрипухи за одежду считать не стоит. Изящные руки, обхватили колено, плоский животик, высокая грудь, пухлые губки, прямой взгляд. Ни стеснения, ни зажатости. Хотя, какая зажатость у стриптизерши? Им это по трудовому договору не положено.

— Минут сорок. — Девушка ответила на вопрос Кирилла. И от ее голоса мурашки пробежали по спине.

Сам Кирилл вздрогнул. Посмотрел на друга. И прочел схожие эмоции. Она была той самой. Они оба это поняли с первого взгляда. Вот только, что теперь с этим делать, ни Илья, ни Кирилл не знали.

— Почему не танцуем? — Илья решил не отставать от друга. Хотя, как и Кир, где-то на подсознательном уровне уже решил, что с танцами чертовке придется завязать. Ну, разве что только в их спальне.

— А зачем? — И хлоп — хлоп глазками, чертовка.

— Чтобы порадовать нас. — В голосе блондина появилась характерная хрипотца. Верный признак того, что штаны кому-то стали тесны. И девица явно это заметила. Как и то, что Кир ненавязчиво пытается прикрыть пах.

— Думаю, что я только что порадовала вас больше, чем затяжной приват.

Сочные губы растянулись в улыбке. Чертовка. Тонкие пальцы потянулись к туфлям. Правильно, от таких протезов лучше держаться подальше. Особенно этим маленьким, аккуратным пальчикам. Кирилл шумно выдохнул. А Илья, будто повинуясь какому-то непонятному порыву, перехватил ступню девушки и прижался к ней щекой.

3.

Мать моя! Ау! Мозг! Ты где?! Нет мозга! Потому что горячее мужское дыхание на моей многострадальной ступне, это что-то потрясающее.

— Здесь трогать нельзя. — Шучу я, шучу. Нет, не шучу. Да что же это?! Откуда у меня эрогенные зоны на пятках?! — Только смотреть! — А голосок — то дрожит, предатель и сволочь.

— Считай, что ты больше тут не работаешь!

После этих слов в мои губы впился брюнет. Ярко. Жарко. Как — будто до этого женщины у него не было никогда. Мамочки! Что же это такое происходит. Вот и невинность бы святую изобразить. Только как же хорошо! Сволочи. Жаркие губы уже скользили по внутренней стороне бедра. Прикусывали тонкую кожу, заставляли стонать от наслаждения. Как же хорошо. Нет. Не хорошо. Вот теперь хорошо. Когда чьи-то умелые руки добрались до набухших губок и клитора. А когда к пальцам присоединился умелый язык. Это был последний аргумент в пользу того, чтобы на сегодня засунуть свою благоразумность в дальний угол. Да здравствует первый день моей свободы! И из груди вырвался протяжный стон.